Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 67 – Ульяна Романова

— С его недугом можно жить, – пробурчала я, – а вот ты чем русалку обидел?

— Мотя, я все слышал, – душевно признался Лев, кутающийся в полотенце.

— Мама, пошли сундук открывать, – пританцовывая вокруг своей добычи, позвал нас Федя.

Я выдохнула, постаралась взять себя в руки и пошла к сыну.

— Тут и ключик висит, – радостно возвестил ребенок.

— Открывай, – потирая ладони, велел ему Матвей.

Федор провернул ключ, открыл сундук и ахнул.

— Думаю, это стоит подарить твоей маме, – выдохнул Матвей.

Он достал из сундука букет, вытащил его из прозрачного пакета, который должен был защитить цветы от воды, и протянул мне.

В тот день он не стал оригинальничать и собирать букет, просто купив белые розы в бутонах. Передал его Феденьке и мотнул головой в мою сторону.

Нокаут, как говорил Роберт. Не принять дар у своего сына я не могла.

Я осторожно взяла цветы, сглотнула и посмотрела на Матвея, игнорируя сжавшееся и занывшее в груди сердце.

— А что там еще? – привлек внимание моего сына Роберт, заглядывая в сундук.

— Что?

Федя вприпрыжку вернулся и вместе с тренером принялся копошиться в ящике.

Я стояла как вкопанная, не зная, как реагировать на новый креатив от Матвея. Он же снова замотал бедра полотенцем, подхватил с земли мое и бережно накинул мне на плечи.

— Зачем ты врал? – почти жалобно поинтересовалась я.

— Так было нужно, – отрезал Матвей.

Протянул руку, взял выпавшую прядь моих волос и намотал на палец.

— Кому? Объясни, прошу.

— Не могу.

— Почему? Ты поспорил с кем-то, да?

— Катя, я не могу сейчас об этом говорить, но клянусь, что никогда не преследовал цели тебя обидеть.

— Я тебе не верю, прости, – выдохнула я, опуская голову.

— Катерина Романовна, я упертый, ты помнишь? И ухаживать за тобой я еще даже не начинал…

Он нахально мне подмигнул, нехотя развернулся и потопал к сундуку, где Федя с Робертом восхищались своей находкой, вытаскивая и рассматривая ракушки.

Катя

Мой сын в компании Роберта и Матвея уже сорок минут не вылезал из воды. Они плавали, ныряли, а потом потребовали мяч. Младший конь из Милана периодически тоскливо поглядывал в мою сторону, старший ушел не прощаясь только в ему одному известном направлении, а Роберт просто временно избегал серьезного разговора с супругой.

Мы с Авророй, как две Аленушки, сидели у берега, прижав колени к груди, и наблюдали за тремя детьми в речке, одному из которых вот-вот исполнится сорок один год.

— Правильно мама говорит: первые сорок лет детства у мужчины самые сложные, – вздохнула Аврора, поглядывая на мужа, который развлекался, набивая надувной мяч нголовой.

Роберт стоял по пояс в воде. Он поймал подачу головой, несколько раз отбил макушкой мяч и точным ударом отправил его в сторону счастливого Феди.

— Твоя мама – мудрая женщина, – согласилась я.

— Что собираешься делать? – вздохнула Аврора.

— Понятия не имею, – тоскливо выдохнула я, косясь на лежащий рядом букет, – он меня привлекает и пугает одновременно.

— Давай признаем, что ухаживает он красиво, – осторожно начала подруга, – смотри, как заморочился с подарком. Нашел где-то сундук, спрятал в него букет для тебя, ракушки для Феденьки…

— …и чуть не заморозил Иннокентия, который сторожил все это добро, – нервно хмыкнула я.

— Первый раз такое вижу, Кать.