Книга Развод. Месть. Любовь, страница 77 – Мария Высоцкая

Паршиво осознавать, что виновница всего этого кошмара я.

Если бы можно было отмотать время вспять, я бы вообще не села к нему в машину. Ни за что.

Он выбросил мой телефон, я имела право злиться, но не имела права так безответственно поступать. Хвататься за руль… Но в тот момент я вообще ничего не соображала. Так сильно злилась, умирала там эмоционально. Он словно дал мне пощечину. Плюнул в лицо своим поступком…

Это какой-то нескончаемый кошмар. Уже больше года я живу в аду и не знаю, когда вообще смогу выбраться из этого котла.

Мы не можем вместе и не можем порознь. Это самое ужасное, что может случиться в отношениях когда-то любящих друг друга людей. Самое!

Уснуть со всеми этими мыслями не могу до глубокой ночи. В какой-то момент глаза сами собой просто закрываются, и меня утаскивает в мир Морфея.

Утро встречает ярким солнцем. Медсестра ставит мне укол обезболивающего, доктор подготавливает документы, я оплачиваю суточный стационар, лекарства и могу быть свободна.

Но совесть не позволяет уйти, конечно, поэтому спрашиваю, могу ли навестить Демида, и, как только получаю согласие, иду в его палату.

Ермаков еще спит.

Тихонечко прикрываю за собой дверь и сажусь в кресло рядом с больничной кроватью.

Рассматриваю бывшего мужа. Он бледный и грустный. Даже во сне. Я чувствую его эмоции, подключаюсь и напитываюсь ими до слез.

Как же нам дальше быть? Что со всем этим делать?

Чувство вины душит. Он здесь по моей вине, был бы проклят этот телефон!

В какой-то момент протягиваю руку и касаюсь щеки Демида кончиками пальцев. Он выкрутил машину так, что основной удар пришелся на него. Иначе я бы лежала сейчас с перебинтованной головой…

Аккуратно, едва прикасаясь к его коже, поглаживаю шершавую щеку и отдергиваю руку сразу, как только Ермаков открывает глаза.

— Прости, — бормочу и отвожу взгляд.

— Ты в порядке? — Дёма рассматривает меня. Чувствую это.

— Да. Пара ушибов. Извини, я… Я не знаю, что на меня нашло…

— Все нормально.

— Мне очень жаль, — вздыхаю. — С полицией проблемы…

— Будет суд, штраф и выплата моральных компенсаций. Никто не пострадал, к счастью, кроме нас. Я уже нанял юриста.

— Прости, — поджимаю губы. Стыдно и страшно. Все могло бы быть гораздо хуже. Могли пострадать люди. Другие живые люди, что случайно оказались рядом…

— Все живы, и это главное.

Часто киваю, а в палату заходит медсестра. Начинаю суетиться, чтобы поскорее уйти, но Демид просит остаться еще, хотя бы минут на десять. Соглашаюсь и отхожу к окну. Ему дают таблетки, ставят капельницу и говорят о перевязке.

Я присутствую в палате еще минут тридцать и еду в отель. Двигаться неприятно. Слишком ноет в груди. Когда принимаю душ, рассматриваю в зеркало синяки, а потом долго плачу под теплыми струйками воды.

Занятие из курса обучения, ради которого сюда и приехала, пропускаю. Обезболивающее перестает действовать, и я начинаю чувствовать просто адскую палитру боли. Заглушать таблетками ее не спешу. Словно мазохистка, хочу прочувствовать весь это кошмар наживую.

Следующие сутки лежу в номере на кровати. Телефона у меня попрежнему нет, и, если честно, сейчас без него даже легче. Правда, вечером курьер доставляет мне коробочку с новеньким смартфоном. То, что это от Ермакова, и гадать не нужно.

Сразу звоню маме, рассказываю, что потеряла телефон и временно буду на этом номере. По памяти набираю номер Ермакова.