Книга Развод. Месть. Любовь, страница 78 – Мария Высоцкая

Разговариваем минут десять. Только по существу, а утром, по дороге на занятие, я узнаю, что Дёмина травма ноги может навсегда выключить его из спорта.

То, что чувствую в этот момент, невозможно описать. Просто проваливаюсь в черную дыру. Это из-за меня все…

Занятие, естественно, пропускаю. Ловлю такси и еду в клинику. Застаю Ермакова в инвалидном кресле, и, когда вижу его в нем, перед глазами встает темнота. Холодная и страшная. Меня ведет, я сползаю по стеночке к полу, пока не чувствую чьи-то руки. Меня ловит незнакомый мужчина. Чуть позже, когда прихожу в себя, узнаю, что это помощник Демида на время, пока он в таком положении.

— У тебя…

Смотрю на кресло и не могу дальше и слова произнести. Все мысли в кучу и сформулировать, их в слова невозможно.

Я ведь ему жизнь сломала. Если это отразится на его карьере, то точно сломала…

Боже, когда я успела стать таким монстром-то?

— Это вместо костылей, — поясняет Демид, — все нормально со мной.

Говорит он сухо, скорее всего, и сам не рад, что я застала его в таком положении. Уверена, что злится.

— Да? — шумно выдыхаю и благодарю всех богов, что мои опасения не оправдались. Я его когда увидела сегодня, решила, что он не ходит. Совсем. Навсегда.

Демид кивает, а мужчина, что меня поймал, выходит из палаты.

— Тебя выписывают? — тереблю свои ногти.

— Да.

— Это хорошо, — улыбаюсь, но в глаза Дёме не смотрю. Стыдно.

— Саш, я, если честно, не настроен на общение сегодня.

— Да-да, я понимаю. Просто… Узнала, что у тебя с ногой, и… Приехала, — договариваю тише.

— Переживала? — Ермаков впивается в меня взглядом.

Киваю, поджимая губы.

— Испугалась. Говорят, что ты можешь… Что твоя карьера…

— Время покажет, — Дем морщится и тянется к тумбочке за телефоном.

— Я не хотела. Не думала, прости. Если бы я не трогала этот руль…

Боже! Меня наизнанку выворачивает от стыда. Совесть мучает невероятно. Ну почему все так?! За что?!

— Мы оба хороши.

Демид едва заметно улыбается и кому-то звонит. Бегло говорит на английском, пока я пожираю себя изнутри, а когда завершает разговор, спрашивает уже у меня:

— Ты сейчас занята?

— Нет, — мотаю головой как болванчик.

— Завтракала уже?

— Не успела…

— Тогда, может быть, — Демид смотрит на дверь, — сделаем это вместе?

— Да, конечно, — отвечаю торопливо и поднимаюсь на ноги.

Не знаю, хочу ли я вообще есть сейчас, но отказать точно не смогу. Не в такой ужасной ситуации.

— А ты… — цепляю глазами коляску и отвожу взгляд.

— Меня это не смущает. Если тебя тоже нет…

— Конечно нет.

Улыбаюсь, а Демид зовет того мужчину обратно. Именно он помогает Ермакову покинуть больницу и сесть в машину.

В кафе, где готовят потрясающие круассаны, Ермаков заходит уже на костылях. Мы размещаемся подальше от людских глаз и листаем меню, иногда переглядываясь. Чувствую себя смущенно.

Кажется, все изменилось. Прошлое начало смазываться.

Это все чувство вины?

Не знаю пока, нужно анализировать. В конце концов, после произошедшего будет верхом неприличия отказаться позавтракать с Демидом. Я никогда не была сукой и не буду ей и теперь.

— Не хочу, чтобы это выглядело как жалость с твоей стороны, — Демид ловит мой взгляд. — Ты мне ничем не обязана. Прости, что вот так воспользовался положением сейчас, с этим завтраком, просто… Сложно. Вся эта ситуация, в которой ты могла погибнуть, нога моя, карьера, все навалилось, и я просто не вывожу. Когда ты рядом, мне легче.