Книга За седьмой печатью, страница 93 – Евгения Якушина

— Вы Дмитрий Николаевич Руднев?

— Да.

Не спускаясь с подножки, молодой человек подал знак охранникам, и те распахнули ворота. Экипаж вкатился во внутренний двор каземата, громыхая колесами по серой булыжной брусчатке, и остановился у башни Бутырского замка.

— Следуйте за мной, – велел сопровождающий. – Не отставайте.

Они прошли в кованую дверь мимо проводившего их заинтересованным взглядом часового. Студенческая шинель и фуражка Руднева выглядели тут странно и неуместно.

Узкий коридор со сводчатым потолком, где они оказались, слабо освещался тусклыми закопченными лампами. Шаги гулко отражались от потемневших стен.

— Как тихо, – проговорил Руднев, ежась не то от пробравшейся за воротник сырости, не то от навеваемой тюремными стенами жути.

— Это теперь тихо стало, когда здесь в основном политические. Уголовники – куда более шумная публика, – ответил полицейский чиновник.

Они долго петляли по лабиринту коридоров, пока не вышли во внутренний двор, заполненный принадлежащими к разным сословиям скорбно притихшими женщинами и детьми с тюками, мешками и прочим скарбом.

— Кто это? – ахнул Руднев. – Почему они здесь?

— Это жены ссыльных, которые отправляются в Сибирь вслед за мужьями, – объяснил провожатый. – Здесь в Сергиево-Елизаветинском приюте они с детьми дожидаются пересылки.

Пройдя через двор, Руднев с Белецким вслед за сопровождающим их сыщиком вошли в одноэтажную пристройку, сиротливо жавшуюся к зданию приюта. Судя по заколоченным окнам и облупившимся стенам, она давно стояла заброшенной. Царивший здесь полумрак, казалось, впитывал и растворял в себе всякий просачивающийся сюда свет. Таял в нем и свет двух переносных фонарей, установленных перед сводчатым проемом, от которого вниз, в еще больший мрак, вели влажные ступени. Что до звуков, то пустое пространство, напротив, усиливало их, делало гулкими и будто бы перекатывало из угла в угол.

— В этой пристройке раньше приютский лазарет размещался, а лет пять назад его упразднили, так как под строением начал оседать грунт, – пояснил сопровождающий. – Затеяли ремонт, но, как выяснилось, проще и дешевле построить новое здание. Поэтому тут все забросили и заколотили… Мы пришли. Подождите меня здесь.

Проводник нырнул в темный дверной проем, из которого время от времени вырывались всполохи магниевой вспышки. Через минуту оттуда вышел Терентьев.

— Спасибо, что приехали, – сказал он, поздоровавшись, и сразу перешел к делу: – Сегодня утром один из охранников заметил перед входом в пристройку утоптанный снег. Проверил, дверь оказалась взломанной. Он вошел, спустился в подклет и обнаружил труп и кое-что еще весьма интересное. Я бы хотел, чтобы вы, Дмитрий Николаевич, это увидели и высказали свое мнение. Проходите, не беспокойтесь, тело уже увезли.

Пройдя за Анатолием Витальевичем, Руднев и Белецкий оказались в продолговатом зале с низким потолком и кирпичными стенами, по которым расползались глубокие трещины, возникшие, вероятно, из-за просадки фундамента. Воздух здесь был сырым и затхлым, запах плесени мешался с тошнотворным запахом покойницкой, заставившим Руднева и Белецкого вынуть платки и дышать через них. Окон в помещении не было, его освещали такие же переносные фонари, как те, что стояли подле лестницы. Их тусклый свет являл взору воистину ошеломляющее зрелище.