Книга За седьмой печатью, страница 95 – Евгения Якушина

Руднев присмотрелся, провел пальцами по буквам и ответил:

— Уверен, что нет. Эта надпись сделана значительно позже той, что в склепе Ван-Берзеньша. Видите, очертания букв совсем другие?

— Если бы я мог это увидеть, я бы вас не приглашал, – проворчал Анатолий Витальевич. – Когда, по-вашему, было это написано?

— Это писал наш с вами современник, а там написано стилем, которому около ста лет. Если бы на буквы попадал солнечный свет, можно было бы сравнить степень выцветания краски, но в темноте процесс обесцвечивания практически не происходит. Могу еще попробовать состав краски определить. Я, конечно, не химик, но хорошо знаю свойства красящих пигментов. Прикажите отскоблить образцы и прислать мне.

Терентьев утвердительно кивнул.

— То есть получается, это святилище моложе того, что на Семеновском, – резюмировал он.

— Однозначно. Как оно вообще могло здесь появиться?

— С этим сейчас разбираются, – ответил сыскной надзиратель, одновременно давая указания взять образец краски. – В принципе, пройти в пристройку можно не только со двора, но и через главное здание приюта. Однако все равно непонятно, как кто-то умудрился фланировать тут без присмотра, да еще и притащить сюда все это барахло. Скорее всего, без подкупа охраны не обошлось.

Руднев вернулся к алтарю, который в этот момент с нескрываемым отвращением разглядывал Белецкий.

— Gewächshausblumen werde ich hassen,^[47] – пробормотал он.

Руднев встрепенулся, вспомнив разговор с Белецким по дороге к Бутырской тюрьме.

— Анатолий Витальевич, Белецкий выяснил, где покупали те лилии, что нашли на теле Зинаиды Яковлевны. Правда, покупателя установить не удалось. Цветы забирал уличный мальчишка.

Белецкий продиктовал сыщику адрес цветочного магазина.

— Я приставлю туда наблюдение, – заявил Терентьев. – Будем отслеживать всех подозрительных покупателей.

— А я возьму одну из этих гвоздик. – Белецкий сунул белый цветок в карман. – Покажу в магазине, возможно, в этот раз покупатель себя проявил.

— Хорошо, – согласился Терентьев. – Но меня беспокоит, что мы не можем найти никаких других зацепок, кроме цветов. У вас есть какие-нибудь мысли, Дмитрий Николаевич?

— Мне нужно подумать, – ответил Руднев. – Святилища, где найдены обе девицы, очевидно, имеют различия, хотя на первый взгляд преступления идентичны. Например, зачем здесь предметы с кладбища? Более всего мне кажется странным, что убийца не закончил рисунок, и то, что тело обнаружилось на алтаре, а не захороненным.

— А то, что жертва, судя по всему, пришла сюда добровольно и по собственной воле обнажилась, вас не удивляет?

— Это лишь говорит о том, что женщина знала того, с кем пришла, и доверяла ему. В этом нет никакой загадки.

Терентьев изумленно поднял брови.

— Ну, допустим, а что тогда вас смущает в незаконченном рисунке и в местоположении трупа?

— Меня смущает, что обстоятельства здесь не совпадают с обстоятельствами прошлого убийства. Это значит, мы не понимаем сути происходящего, – ответил Руднев.

— Это может значить, что в этот раз что-то пошло не по плану, – пожал плечами Терентьев. – Спасибо, Дмитрий Николаевич, как бы то ни было, вы мне очень помогли. Не смею вас более задерживать. Вечером направлю вам фотографии и заключение патологоанатома. Надеюсь, после у нас будет возможность обменяться мыслями.