Книга Предел доверия, страница 47 – Лисавета Челищева

Я провела ладонью по лицу и нащупала мокрые дорожки от слез. Я плакала во сне?

В комнате было темно, только свет уличных фонарей с набережной пробивался сквозь щель между шторами.

Я встала на ватных ногах и прошла в ванную, включила холодную воду и плеснула в лицо. Потом выпрямилась и посмотрела в зеркало.

Там отражалась обычная уставшая девушка после кошмара. Я попыталась уговорить себя, что дело в переутомлении, в перелете, в нервном контракте и в Демире, который выбил меня из колеи. Психика просто не справлялась с нагрузкой. Но внутри сидел холодный страх, который не унимался.

Я слишком хорошо помнила лицо старухи из сна — это было мое лицо в старости. И та мертвая девочка в карете сжимала крестик точно так же, как я когда-то сжимала свой, а потом он порвался от пальцев Демира.

Я даже потерла ладонь, словно ожидала увидеть волдыри, но кожа была чистой. Только на секунду в ванной пахнуло ржавым железом, запахом свежей крови.

Нет, нет, нет.

Я крепко зажмурилась и глубоко вдохнула.

Выключила воду, вернулась в спальню и забралась под шелковое одеяло с твердым намерением уснуть.

В темноте перед глазами снова всплыли образы: мертвая внучка, черный лес и высокая фигура в плаще с той самой хищной улыбкой, которую я уже видела раньше в другом сне. И глаза — бездонные, черные, как у Демира Османоглу.

Я проснулась под легкий ветерок с открытого балкона и пение птиц. Вокруг меня была красота, а внутри…

Кошмар ночи совсем не отпускал. Я до сих пор физически ощущала отчаяние той старухи, которая держала изуродованную руку своей внучки. Это чувство потери было таким острым, что передалось мое как подлинное.

Я спустила ноги с кровати, подняла свой альбом с пола и, не думая, перенесла на бумагу образы из сна — лицо девочки и глаза незнакомца в черной шляпе. Быстро, жесткими штрихами. Потом захлопнула скетчбук и пошла в душ.

На кухне Фатма-ханым поставила передо мной тарелку со слоеным пирогом и стакан чая. Она коротко сообщила, что Омер уехал в город, а эфенди в офисе на утренней встрече. Лука будет ждать меня в машине после завтрака.

Я села на заднее сиденье, и автомобиль плавно выехал за ворота поместья Османоглу.

Достала телефон и набрала Инну. Гудки шли долго, пока в трубке не раздался дорогой мне, заспанный голос.

— Карин? Ты вообще на часы смотрела?

— У меня почти десять утра.

— И что? А у меня в Питере только светает, — она громко зевнула. — Ладно, прощаю. Рассказывай, как там твой дворец? Тебя уже нарядили в шелка и отправили в гарем ублажать султана?

Я усмехнулась и откинулась на сиденье, глядя на проплывающие мимо стамбульские фасады.

— Если бы всё было так просто, Ин. Тут всё слишком идеально. Огромный дом, на стенах подлинники импрессионистов, а прислуга постоянно бегает за мной, не давая и свободного шага ступить.

— А сам хозяин дома? Твой Османоглу? Тоже бегает за тобой? На фотках в сети он просто отвал башки. Вживую такой же властный альфа?

— Намного хуже, Ин. Он занимает собой всё пространство. Очень жесткий мужчина.

— О-о-о, — сладко протянула подруга. — Турецкий папик с замашками диктатора. Спорим, у него в подвале оборудована красная комната? С его-то деньгами. Небось уже присматривает для тебя кожаные наручники. Или кляп, чтобы ты не отвлекала его во время процесса.