Книга Предел доверия, страница 50 – Лисавета Челищева

Звонила Инна.

Я схватила телефон и ответила, но голос прозвучал надрывно, будто я только что вынырнула из ледяной воды.

— Карина? Ты чего? Голос какой-то… Ты там жива?

Я перевела взгляд на холст и замерла. С полотна на меня смотрел не человек, а монстр из моих снов.

— Я… Ин, позже. Перезвоню.

Я сбросила вызов, не слушая возражений. По спине тек холодный пот. Трясущимися руками сорвала простыню, набросила на холст и выбежала из мастерской, не оглядываясь. Охранник на входе даже не поднял глаз — и хорошо.

В такси я прижимала свернутый холст к себе и думала только об одном: что это было и кто это нарисовал.

Дома я забила картину на верхнюю полку шкафа, завалила платьями и пиджаками, чтобы не видеть и чтобы никто не увидел. В дверь постучали, и я вздрогнула. Это оказалась Зейнеп, она протянула мне черную коробку, перевязанную лентой. Я взяла ее, заранее зная, что внутри.

Платье. Фиолетовый шелк, тонкие бретели, вырез до пупка, голая спина.

Я примерила его перед зеркалом. И увидела татуировку — змея на предплечье. Для него — харам, осквернение.

Я стянула платье через голову и повесила обратно в шкаф. Вместо него надела светлое летнее платье до колена и белый пиджак.

Внизу, в прихожей, меня перехватила Фатма. Она выскочила из тени коридора всклокоченная, с лихорадочно блестевшими глазами, и вцепилась в мое запястье холодными пальцами.

— Уезжай, — прошептала она на ломаном русском. — Опасно. Слышишь? Опасно.

— Фатма, отпустите, в чем дело?

— Нельзя, нельзя… — она сунула мне в ладонь что-то твердое и отступила, едва в коридоре показался Лука.

Он возник бесшумно, взял Фатму за плечо и спокойно произнес:

— Фатма-ханым, рабочее время вышло. Идите домой.

Она скрылась, больше не взглянув на меня. Я разжала кулак и увидела старый поцарапанный глаз Фатимы — амулет от сглаза. Я спрятала его в карман пиджака и вышла за Лукой.

Я думала, что ужин будет в ресторане, но когда мы выехали за пределы района, Лука повернулся ко мне с водительского сиденья и протянул черную шелковую маску.

— Что это? Зачем? — я отодвинулась, не принимая повязку.

— Пожалуйста, наденьте. Эфенди просил. Если вы откажетесь, он очень расстроится и накажет меня.

Я смотрела на маску, потом перевела взгляд на Луку. Он не шутил, его лицо оставалось серьезным.

Я взяла маску, завязала на затылке, и стало темно. Лука помог мне выйти из машины и повел куда-то, поддерживая за локоть. Под ногами сначала был асфальт, потом деревянный настил, который слегка качнулся. Я споткнулась и чуть не упала, но чьи-то руки уже лежали на моей талии — теплые, крепкие, узнаваемые.

— Осторожно, — голос Демира прозвучал над моим ухом, и я почувствовала, как он прижимает меня к себе.

Он не стал срывать маску сразу. Его пальцы скользнули по моей щеке, заправили прядь за ухо, затем он взял мое лицо в ладони и поцеловал — мягко, сначала в уголок губ, потом в другой. Я не видела его, только чувствовала запах морской соли от его кожи и слышала плеск воды где-то совсем близко.

Демир подхватил меня на руки и понес, я обхватила его шею, уткнувшись лицом в плечо. Он усадил меня на что-то холодное и твердое — перила, поняла я по ощущению, — и только тогда снял маску.

Я открыла глаза и охнула.

Мы были на яхте.

Палуба мягко покачивалась, вокруг расстилался Босфор, усыпанный огнями, а берег виднелся далеко позади. Демир стоял передо мной в белой рубашке с закатанными рукавами, волосы влажные, причесанные назад.