Книга Предел доверия, страница 48 – Лисавета Челищева

— Инна, прекрати. У нас сугубо деловой контракт. Я просто наемный художник.

— Ага, рассказывай. Деловой контракт с миллиардером, который селит молодую симпатичную девчонку у себя на вилле. Слушай, а он... ну, как бы это сказать. По габаритам там всё соответствует размеру банковского счета? У таких типов обычно либо микро-прибор, который они компенсируют дорогими тачками, либо такой ствол, что порвет на британский флаг.

— Инна! Я не заглядывала ему в штаны! — возмутилась я, невольно покосившись на затылок водителя, который запросто мог знать и русский.

— А зря! — заржала она. — Ладно-ладно, какие планы на день? Будешь рисовать акварельные цветочки в саду?

— Нет. Сегодня я еду в главный офис. У нас что-то вроде отборочного соревнования среди новичков.

— Ого. Голодные игры с кисточками? И какой приз?

— Место для картины в его главной галерее в Стамбуле.

— Звучит круто, но скучновато для такого мужика.

— И личный ужин с ним. Один на один.

Инна громко присвистнула.

— Мать, да это джекпот. Он точно хочет подать тебя на десерт. Представь: свечи, дорогое вино, он стягивает с тебя трусики прямо за столом...

— Всё, Ин, мы подъехали к офису, мне пора, — поспешно перебила я, обрывая поток ее фантазий.

— Порви их там всех! — напоследок крикнула подруга. — И ради бога, надень вечером кружевное белье. Желательно с доступом!

Я сбросила вызов и убрала телефон в сумку, чувствуя, как уголки губ дергаются в нервной улыбке. Шутить Инна всегда умела. За это я её и обожала.

В переговорной уже сидели пятеро. Мы едва успели обменяться именами. Эльвин — эффектная турчанка с ярким макияжем, Себастьян — долговязый парень в очках, похожий на университетского зубрилу, Ариф — молчаливый мужчина с пятнами краски на пальцах, и Лейла — блондинка с отстраненным взглядом.

Вошла Элиф в обтягивающем вишневом платье и начала заученным тоном объяснять, что мы здесь, чтобы создавать эротическое искусство — откровенное, но не пошлое.

Дверь распахнулась, и появился Демир. Темно-синий костюм, расстегнутый ворот рубашки. Он остановился у стола, и каждый в комнате проследил за ним. Элиф тут же подалась к нему, мурлыча что-то про тонкую грань между откровенностью и искусством, и пожирала его глазами. Демир вежливо слушал, но я заметила, как его взгляд скользнул по столу и на секунду остановился на мне. Этого хватило, чтобы внутри уколола ревность.

Он объявил, что у нас есть шанс выставить первую работу в его галерее, и повел всех в просторную студию. Там стояли пять мольбертов, а в центре возвышался подиум, застеленный белым шелком и усыпанный лепестками роз.

Демир встал в центре и объяснил правила: сейчас войдут живые модели, наша задача — написать их. Победитель получит место на выставке и ужин с ним. Элиф добавила, что каждый работает в своем стиле: Эльвин — абстракция, Себастьян — фэнтези, Ариф — классика, Лейла — фовизм, я — Ренессанс.

Демир коротко кивнул и вышел, Элиф скользнула за ним. Через минуту в студию вошли мужчина и женщина. Они скинули белые халаты и остались полностью обнаженными. Женщина легла на простыни, мужчина навис над ней, раздвинул ее бедра и начал целовать шею. Она выгнулась и издала тихий протяжный стон.

Эльвин выдохнула что-то непечатное. Себастьян поправил очки и пробормотал про экспрессивность. Лейла отвернулась к окну, сказав, что не может на это смотреть. Ариф просто выдавил краску на палитру и бросил: «Просто работай».