Книга Представь нас, страница 40 – Молли Гоинс

— Я с двадцати лет на кикбоксинг ходила, правда, до недавнего обмена, — она пожимает плечами и зябко обхватывает себя руками, вздрагивая от холода. — Ничего, переживешь. А вот я точно окочурюсь, если мы задержимся на улице еще хоть на секунду.

— Пошли, — я заношу руку, чтобы приобнять Калли и повести за собой, но тут же отдергиваю ладонь. Калли трещит без умолку, а я ловлю каждое ее слово. Сколько бы мы ни общались, я ни за что не стану одним из тех парней, на чьи навязчивые прикосновения она вечно жалуется.

Мы ступаем на дорожку, ведущую к парадной двери; когда подходим к крыльцу, Адам отстает, хлопает себя по карманам и сокрушенно вздыхает.

— Черт, мобильник в машине оставил. Вы идите, я мигом.

— Ладно, заперто не будет! — кричу я вдогонку, а затем поворачиваюсь к Калли. — Ты как, в порядке?

Она теребит кисточки на шарфе, по-прежнему вздрагивая от холода, однако наружу рвутся совсем другие эмоции. На лице больше нет мягкой улыбки, да и взгляда Калли избегает.

— Да я... э-э... даже не знаю, — ее снова передергивает, словно от внезапного озноба, и Калли наконец поднимает глаза. — Странно, наверное, что я так разволновалась?

— Ничуть, — тут же отсекаю я. Черт, да у меня самого ноги трясутся. Отлично ведь понимаю: первое знакомство окажется тем еще испытанием, но стоит сестрам немного поумерить пыл, они души в Калли не будут чаять.

Я берусь за дверную ручку, но, прежде чем открыть дверь, вновь поворачиваюсь к ней.

— Волноваться – совершенно нормально. Но обещаю: там не окажется придурков вроде папаш с сынками, из-за которых ты могла бы почувствовать себя не в своей тарелке.

Она плотно сжимает губы, будто сдерживая слова, готовые сорваться с языка. Я уже поворачиваюсь к двери, но Калли вдруг хватает меня за рукав рубашки.

— Уилл, я... ну... хотела сказать, что ты совсем не такой, как те парни. Тебе... можно... — она осекается, и на щеках проступает нежный румянец. На мгновение зажмурившись, Калли коротко выдыхает: — С тобой я не чувствую себя неловко.

На дворе стоит собачий холод, но я, застыв на крыльце, внезапно обливаюсь потом. Уверен на все сто: оборванную фразу она собиралась закончить словами «...коснуться меня». И пусть я прекрасно понимаю истинный посыл, от самой этой мысли в голове оглушительно завывают сигналы тревоги, а кровь мгновенно приливает к члену.

Ее ладонь соскальзывает, и Калли смущенно застывает, глядя на меня в упор в ожидании хоть какого-то ответа.

Черт возьми, да я и сам жду, пока хоть слово выдавится самовольно. Что сказать-то? О, как здорово, ведь я то и дело ловлю себя на непреодолимом желании прикоснуться к тебе – но исключительно проявляя заботу, так что все вполне невинно. Да черта с два я такое вслух выдам.

Повисшая тишина давит на уши. Стоит просто поблагодарить ее, так ведь? Тут уж точно никакого скрытого подтекста не найдешь. Однако едва я открываю рот, ловя выжидающий блеск в глазах Калли, на лестнице показывается ее брат.

— Вы чего тут торчите? Я-то думал, Калли замерзла, — Адам приобнимает сестру за плечи. — Жуткая смерть, да еще и в день рождения, как-никак.

— Да я тебя ждала, — еще раз взглянув в мою сторону, Калли поворачивается к брату, и в голос возвращается прежняя дерзость. — Если Уилл и впрямь вознамерился прикончить нас на Рождество, не хотелось бы отправляться на тот свет в одиночку.