Книга Фактор Лилит, страница 132 – Джин Пайва

После того, что она пережила на третьем этаже, грабителям и насильникам не стоило вставать у нее на пути. Простая мысль, что кто-то пытается помешать ее бегству, вызвала в ней свежую волну яростной, слепой энергии, пульсирующей в венах и в одурманенном мозгу, сразу же взбодрившемся и готовом отозваться на малейшую угрозу.

Ухмыляясь, отбросив погашенную сигарету в сторону, Фрэнк Джордан подошел поближе к дамочке, пострадавшей в постельной потасовке. Она выставила руку предупреждающим, предостерегающим жестом. Джордан прекрасно понимал ее – одна, ночью, никого рядом, чтобы позвать на помощь. Он поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и медленно двинулся к ней, словно к потерявшемуся испуганному зверьку, сторонящемуся чужаков.

Ее глаза зажглись ярким зеленым светом, как сигнал-предостережение; продолжая улыбаться, Фрэнк Джордан подошел ближе, по-прежнему держа руки поднятыми.

Первая горячая взрывная волна ударила его по глазам. Он остановился, потрясенный, еще не сознавая, что с ним случилось, и открыл рот, чтобы крикнуть, скомандовать ей остановиться. Но его опаленное, сожженное горло не пропускало никаких звуков, кроме судорожного клекота. Снова ударила горячая волна, на этот раз – длинная, огибающая его тело, замыкающая его в центре огненного вихря.

Вокруг него взвились языки пламени, закружились, превратив его в ось огненной сферы. Каким-то образом он продолжал видеть – хотя его глаза тягучими желатиновыми каплями смешались с плавящейся плотью лица. И все же он видел женщину, стоявшую неподвижно, вытянув одну руку в его сторону.

Он протянул руку за спину, нащупал полуавтоматический пистолет 32-го калибра, висевший за спиной. Этот пистолет, во время рабочего дня обычно лежавший в сейфе в его кабинете, был всегда с ним на городских улицах. Его пальцы нащупали только огарок деревянной рукоятки, отделившийся от металлического корпуса, расплавившегося, лавой стекающего по спине в развилку между ягодицами, прожигая борозду в его плоти.

Судорожно разевая рот от неправдоподобной боли в обуглившейся мошонке, он успел втянуть последний глоток воздуха перед тем, как его легкие выгорели изнутри. Его оцепеневший мозг еще несколько секунд принимал сигналы боли от внутренностей, выжигаемых огнем, желез, расплавленных в жир, и только тогда, когда в выгоревшей оболочке уже не осталось ничего человеческого, отключился – Фрэнк Джордан превратился в лужу слизи на пустынной городской улице.

Талия смотрела, как незнакомец корчился и падал. Улица была спокойной и прохладной, костер оставался невидимым для любого случайного прохожего – кроме того, кто сгорел в нем. Она подошла поближе. Удовлетворенно улыбнулась, заметив обугленную рукоятку пистолета, все еще стиснутую в сгоревшей руке. Этот человек хотел причинить ей вред, кто бы он ни был, по какой бы причине ни ждал.

Усталая свыше всякой меры, мечтая лишь о ближайшей постели, Талия только раз глянула через плечо, убедившись, что за ней никто не следит.

Переполненный воспоминаниями о прошедшей ночи, об особой близости, возникшей между ними, – близости духа, а не только плоти, Джефф протянул руку и погладил голую спину Элизы. Он еще парил в непроницаемом мире сна, и ранние утренние лучи и близость жены воспламенили его тело. «Да, еще рано, но это – воскресенье, и я хочу эту женщину! Я едва не потерял ее – нет, едва не отрекся от нее – и никогда больше не позволю себе так бездумно отдалиться от нее. Никогда».