Книга Не проси, страница 103 – К. Блэквуд

Менна подошёл ближе и прислушался.

— Что она говорит?

Неферет прикрыла дочери рот ладонью.

— Ничего.

— Неферет.

Жена долго молчала. Потом тихо сказала:

— Она считает.

— Что считает?

— Ступени.

В доме стало тесно, словно стены стали ближе.

Очаг почти погас, но жара отказывалась уходить. За стенами кричали ночные птицы. Где-то далеко хлопнула дверь. Менна услышал, как за домом, в канаве, плеснула вода. До канавы разлив ещё не должен был добраться. Между ней и берегом оставалось два безводных поля.

Он встал, взял нож и вышел.

Ночь была душной, безлунной, тихой. Деревня лежала в почти полной темноте, только у нескольких домов тлели последние угли в очагах. На востоке чернела линия пальм. За ней должен был быть Нил. Но теперь вода была ближе. Менна чувствовал её запах: тяжёлый, сладковатый, с примесью тухлого молока и гнили.

В канаве действительно стояла вода. Она была неподвижной. Просто лежала в кромешной тьме, узкая и чёрная лужа, как разрез в земле. Менна опустился на корточки, протянул нож и коснулся недвижимой глади кончиком. Вода дрогнула. Из неё медленно показался палец. Менна не сразу понял, что видит. Сначала показалось — корень или палка, белый червь, стебель без листьев. Потом палец согнулся. За ним показалась ладонь. Детская. Маленькая, бледная, с коричневым илом под ногтями.

Менна отшатнулся, и едва удержался от крика.

Рука быстро шарила по краю канавы, впиваясь грязными ногтями в глину. Затем из воды поднялась голова козлёнка. Только голова. Без тела. Она открыла рот, и из неё раздался голос старика Сети, хотя Сети стоял живой у пристани ещё днём.

— Менна, — сказал голос. — Дай мне войти.

Нож выпал из руки. У него сами собой застучали зубы. Его разум не мог совладать с увиденным, не мог найти логичного объяснения.

Голова козлёнка повернулась к нему. Один глаз был козий, жёлтый, другой — человеческий, мокрый, испуганный.

— Внутри так темно и холодно, — произнёс Сети из мёртвой пасти. — Внутри очень тесно. Дай мне войти, и я покажу тебе весь мир. Ты узнаешь, сколько мгновений ещё отведено твоей дочери.

Менна попятился.

Позади открылась дверь его дома.

— Менна? — позвала с тревогой Неферет.

Голова в канаве криво улыбнулась. Козы не умеют улыбаться, но эта смогла. Губы растянулись, неестественно широко, обнажая мелкие человеческие зубы.

— Она уже слышит ступени, — сказал голос Сети. — Раз, два, три, четыреона уже слышит, Менна.

Менна развернулся, забыв про нож, и бросился к двери, схватил Неферет за плечи и втолкнул обратно в дом, захлопнув за собой дверь.

— Собирайся.

— Менна? Ты весь дрожишь.

— Неферет, послушай меня. Ради Тии — послушай. Мы уходим, немедленно.

— Менна, да что там случилось? Мы же собирались уходить только завтра, мы толком не успели собрать никаких вещей!

Из темноты за стеной донеслось:

— Пять.

Неферет побледнела. Тия проснулась.

Она сидела на циновке, маленькая, сонная, с растрёпанными волосами. Глаза у неё были открыты, но смотрела она не на родителей. Смотрела в угол, где стояли кувшины с зерном.

— Шесть, — сказала она.

Менна впервые в жизни ударил дочь.

Не сильно. Ладонью по щеке. Больше от ужаса, чем от злости. Тия вскрикнула, проснулась по-настоящему и заплакала. Неферет оттолкнула его, прижала девочку к себе.

— Ты что делаешь?!