Книга Не проси, страница 123 – К. Блэквуд

Тия лежала на циновке у стены. Неферет сидела рядом, поджав под себя ноги, и держала дочь за запястье так, словно боялась, что девочку унесёт не этот песчаный ветер, а сон. Кровь на руке Тии уже немного подсохла. Пепел, которым Сехем засыпал знак, сбился в серые хлопья.

Менна смотрел на этот почти живой знак на руке дочери и понимал, что времени остаётся всё меньше. За свою жизнь он видел каналы после плохой чистки, трещины в стенах зернохранилищ, мокрые участки в глиняных дамбах, где вода начинала искать слабое место. Знак на руке дочери был тем же самым. То самое слабое место, где может произойти прорыв.

— Не смотри на неё так, — сказала Неферет.

Голос у неё был тихий, но в нём не осталось мягкости. Это был голос уставшей матери, которая боролась за жизнь своей семьи и в ней не было места для слабости. Только уверенность и жёсткость.

Менна поднял глаза.

— Как?

Неферет опустила глаза, подтянула осторожно Тию поближе к себе, чтобы не разбудить.

— Как на сломанную вещь, Менна.

Он хотел поспорить, но слова застряли у него в горле. Неферет знала его лучше, чем кто либо. Когда Менна боялся, он начинал считать. шаги до ворот. Количество сосудов с водой. Сколько людей можно увести через северный проход, если южный закроют. Сколько хлеба осталось. Сколько времени прошло с тех пор, как Тия в последний раз по-настоящему улыбалась.

Сейчас он считал дыхание дочери. Сорок два вдоха — ровно.

На сорок третьем Тия вздрогнула и шёпотом произнесла:

— Не кладите меня туда.

Неферет склонилась к ней.

— Куда, птичка?

Тия не проснулась. Губы её шевельнулись снова.

— Там все едят.

Неферет закрыла глаза. Не заплакала. Только сжала запястье дочери ещё крепче.

Сехем стоял у двери в зал писцов и разговаривал с двумя младшими жрецами. Один всё время оглядывался на Тию. Второй держал перед собой медную чашу с водой, но вода в ней не колыхалась, хотя ветер уже гулял по двору.

— Закрыть южные ворота, — сказал Сехем. — И малый проход к кухне. Никого снаружи не пускать.

Младший жрец побледнел.

— Но у ворот люди, Сехем.

— Я знаю. Ты думаешь я не слышу их? Не слышу их молитв? Оглянись вокруг. Мы пытаемся спасти всех, кого можем.

— Там женщины с детьми. Они просят воды.

Сехем взглянул на него холодно, без злости.

— Хорошо. Воду вынесете через верхнее окно. На верёвке. Ворота не открывать.

— Но если они начнут ломиться?

— Тогда держать засов, пока есть силы.

— Это дом Ра, — сказал молодой жрец. — Разве можно не пустить голодных?

Сехем сделал шаг к нему. Старик был ниже обоих, костлявый, с просвечивающей кожей на висках, но молодой жрец отступил.

— Сегодня в дом Ра голодных не пускают, — сказал Сехем. — Сегодня голодные приносят с собой того, чей голод не утолить хлебом.

Молодой жрец опустил голову и ушёл.

Менна подошёл к Сехему, когда шаги стихли.

— Ты знал.

Сехем не спросил, о чём он.

— Нет...не сразу.

— Ты видел знак и сразу приказал закрыть ворота.

— Потому что видел похожее. Когда-то давно. Но не был уверен.

— Где?

Сехем повернул к нему лицо. За ночь оно стало старше лет на десять. Под глазами лежали тени, губы потрескались, на бритой голове осела пыль. От храмового достоинства в нём почти ничего не осталось. Перед Менной стоял усталый человек, который слишком долго хранил слова, от которых легче не становится.