Книга Не проси, страница 124 – К. Блэквуд

— Не здесь.

— Покажи мне. Довольно тайн.

— Тебе нужно быть с дочерью, Менна.

— Я и так рядом, но скажи мне, жрец, если я останусь рядом и буду держать её за руку, знак исчезнет? Это поможет?

Сехем промолчал. Это и был ответ.

— Тогда покажи мне, Сехем.

Неферет услышала. Она поднялась с циновки и подошла к ним. Движения у неё были медленные, сдержанные. Она старалась беречь силы.

— Куда ты его поведёшь? — спросила она с напором.

— В Дом жизни.

— К свиткам?

— К тому, что осталось от свитков.

Неферет посмотрела на Менну.

— Она проснётся и спросит, где ты.

— Я быстро, Неферет. Я должен узнать больше.

— Не лги мне сейчас, муж мой. Не надо.

Он не ответил.

Она подошла ближе и поправила на его плече край грязной льняной накидки. Жест был домашний, почти будничный. От этого стало больнее.

— Ты всё время ищешь место, где можно что-то исправить, — сказала Неферет. — Канал. Стену. Ошибку в счёте. Чужую глупость. Но Тия не глиняная дамба, Менна.

— Я знаю.

— Нет. Ты надеешься, что если найдёшь правильное слово, правильную отметку, правильный знак, то она останется с нами.

Менна посмотрел на дочь. Тия лежала маленькая, мокрая от жара, с чёрным дыханием на руке.

— А ты хочешь, чтобы я не искал?! Скажи мне! Неферет, что ты предлагаешь? У тебя есть ответы или решение? Потому что у меня их нет сейчас, но я делаю всё, чтобы найти их, чтобы спасти тебя и нашу дочь!

Менна, не заметив, сжал кулаки и почти кричал, едва не разбудив дочь. Лицо покраснело, а в глазах появилось пламя, которое слишком долго разгоралось внутри.

Неферет замолчала, уступив мужу. В глубине души она понимала, что он был прав. Нужно было сделать всё, что было в их силах. Снаружи снова ударил ветер - песок царапнул створки ворот.

— Я просто хочу, чтобы ты вернулся человеком, — сказала она наконец. — Не только с ответом.

Сехем отвёл его через узкий проход за залом писцов. Там пахло старым тростником, нагретым камнем и многолетней сыростью. Вдоль стен стояли глиняные сосуды с черепками, обломками печатей, кусками известняка, на которых ученики когда-то выводили первые знаки. На многих черепках письмена расплылись от влаги. На некоторых чернила исчезли полностью, оставив только царапины от тростниковой палочки.

Менна провёл пальцем по одному такому черепку.

— Здесь было что-то написано.

— Было, — сказал Сехем.

— Кто-то стёр?

— Не кто. Что.

Они прошли дальше. За глухой дверью начиналась лестница вниз. Ступени были крутые, истоптанные посередине сотнями шагов. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Дышать становилось труднее. Во время спуска вниз, который казался слишком долгим, Менна увидел скарабея.

Жук сидел у стены и толкал перед собой шарик навоза и пыли. Толкал неправильно: не от света, не к щели, не по сухому месту. Он катил шарик вниз, к темноте, упрямо и настойчиво, со всей силой, доступной маленькому существу. Шарик треснул. Изнутри посыпалось что-то серое, похожее на перемолотое зерно.

Сехем остановился и сделал знак рукой, будто защищал священного скарабея от незваных гостей.

— Не трогай.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

Жук вдруг перестал двигаться. Его лапки ещё цеплялись за камень, но тело осело, будто из него высосали жизнь. Шарик покатился вниз сам. Медленно, ступень за ступенью, пока не исчез в темноте.