Книга Не проси, страница 140 – К. Блэквуд

Сехем схватил факел, поднёс к одной из стен.

— Здесь есть нижний ход, — сказал он. — Старый слив к каналу. Узкий, но выйти можно. Уведёшь девочку к воде.

— К воде? — Неферет засмеялась коротко и зло. — Ты сам говорил, вода понесёт его всем.

— Если он в воде. Сейчас он не в воде.

Старик посмотрел на Менну.

— Сейчас он в нём.

Эти слова легли в комнате тяжело и просто. Как камень на грудь покойника. Менна увидел, как Неферет поняла. Не всю правду, но достаточно. Она посмотрела на его руку, на лицо, на глаза и снова на Тию. Ребёнок дрожал. На запястье, где знак закрылся, кожа оставалась серой, как пепел после дождя.

— Мы не уйдём без тебя, — сказала Неферет.

Менна хотел ответить сразу, резко, приказом. Так было бы легче. Но он увидел её лицо и понял: приказами здесь уже ничего не спасти. Слишком поздно было становиться начальником собственной семьи.

— Если я пойду с вами, — сказал он, — он пойдёт тоже.

— Значит, пойдём медленно.

— Неферет.

— Не смей говорить моё имя так, будто уже похоронил меня.

Он замолчал.

Тия вдруг закашлялась. Сначала тихо. Потом сильнее. Неферет повернула её лицом к себе, провела ладонью по спине. Девочка открыла рот, и на губах показалась чёрная пыль.

Менна застыл.

Пыль была не из комнаты. Она шла изнутри.

Тия закашлялась снова. На ладони Неферет остались мелкие тёмные крупинки, блестящие. Они шевельнулись сами, скатились к краю её руки и упали на пол. Один крупинок коснулся камня и тут же рассыпался, оставив на поверхности маленький след, похожий на укус.

— Что это? — прошептала Неферет.

Сехем не ответил. Менна уже знал.

Голод ушёл с руки Тии не весь. Метка закрылась, но в ребёнке оставался след. Не дверь. Не проход. Крючок. Маленькая заноза той же природы, что теперь сидела в нём самом. И Первый Голод, поняв, что главная дверь стала слишком узкой, потянулся к старой трещине.

Тия посмотрела на отца.

— Папа, там опять...

— Что там, птичка?

Она моргнула. По ресницам прошла дрожь.

— Зубы.

Неферет прижала ладонь ко рту. Менна шагнул к ним. Сехем схватил его за плечо.

— Осторожно.

— Убери руку.

— Если сорвёшься, он возьмёт вас обоих.

— Убери руку, старик.

Сехем убрал.

Менна подошёл к дочери и опустился перед ней на колено. Теперь он был ниже её. Так проще было смотреть ей в глаза. Глаза у Тии потемнели, но ещё оставались её глазами. Испуганными, усталыми, живыми.

— Дай руку.

Неферет не сразу позволила. Её пальцы сомкнулись на запястье дочери так крепко, что побелели костяшки.

— Что ты сделаешь?

— Заберу остаток.

— А потом?

Менна молчал.

Неферет поняла по молчанию. Тия тихо сказала:

— Мама, больно.

Неферет закрыла глаза, наклонилась к дочери, поцеловала её в лоб и медленно вложила маленькую руку в ладонь Менны.

Кожа Тии была горячей. Не детским жаром — жаром закрытого сосуда, в котором кипит что-то без воды. Менна накрыл серую метку своей правой ладонью. Дверь в кулаке сразу раскрылась. Не широко.

Он услышал Первого Голода. Не голосом. Желанием.

Оно хотело забрать ребёнка не потому, что ненавидело её. Ненависть была слишком человеческой. Оно тянулось к ней потому, что она была мягче. Потому что дети верят дверям легче взрослых. Потому что маленькая жизнь входит в пасть мира без правил и думает, что её зовут по имени.

Менна сжал зубы.