Книга Не проси, страница 142 – К. Блэквуд

Сехем бросился к двери, упёрся плечом.

— Уходите через слив!

Безъязыкий жрец уже возился у стены. Он нашёл низкую плиту, вбитую почти у самого пола, поддел её ножом. Камень подался не сразу. Из щели пахнуло сыростью, гнилым илом и далёкой водой.

— Неферет, — сказал Менна.

Она не смотрела на него.

— Иди, — сказал он. — Прошу.

Она всё-таки подняла глаза.

— Не проси.

Эти два слова ударили сильнее, чем смерть Тии.

Неферет подошла к нему близко. Между ними было тело дочери. Неферет наклонилась и прижалась лбом к его лбу. На миг Менна почувствовал её дыхание, горячее, прерывистое, живое.

— Ты будешь держаться, — сказала она. — За меня. Теперь тебе больше не за кого.

Менна зажмурился. Пасть внутри сразу шевельнулась к темноте под веками.

Он открыл глаза.

— Я не смогу без вас...без тебя...

По щекам Менны медленно текли горячие слёзы.

— Сможешь. Поэтому я тебя сейчас и ненавижу.

Она сказала это ровно. Не жестоко. Честно. Дверь за спиной Сехема треснула. В щель просунулась рука. Человеческая. До локтя в крови и грязи. Пальцы судорожно скребли дерево, потом вцепились в край и начали тянуть. С той стороны кто-то рычал. Несколько голосов повторяли одно и то же слово, но из-за дерева оно превращалось в мокрое бормотание.

Есть.

Есть.

Есть.

Сехем ударил по пальцам посохом. Рука исчезла. Тут же появилась другая. Безъязыкий жрец отодвинул плиту. За ней открылся низкий лаз, уходящий вниз и вбок. Вода там не текла, но дно было влажным. Путь для ребёнка, для худой женщины, для согнутого старика. Не для человека, у которого внутри сидит зверь.

Неферет посмотрела на лаз. Потом на Менну. Потом на Тию.

Она всё решила быстрее, чем он успел понять.

— Нет, — сказал Менна.

— Поздно.

— Неферет.

— Если я пойду туда с ней, они пойдут за запахом. За именем. За мной. До воды. До людей. До домов.

— Я удержу, я справлюсь.

— Ты уже справляешься, Менна.

Она положила Тию на пол у чёрного порога. Аккуратно. Как кладут спящего ребёнка на циновку, чтобы не разбудить. Поправила ей волосы, вытерла большим пальцем песок с щеки. Потом сняла со своей шеи тонкий шнурок с маленькой костяной бусиной. Тия когда-то грызла её в младенчестве, оставив на краю крошечную вмятину.

Неферет вложила бусину в руку Менны.

— Держи.

— Нет.

— Держи, сказала.

Он взял. Дверь за спиной Сехема разлетелась. В комнату ворвались люди. Их было не так много, как во дворе, но хватило. Трое, пятеро, потом ещё. Мужчины, женщина с расцарапанной грудью, мальчик-послушник, которого Менна видел наверху с лепёшками. Они не были мертвецами. Не были тварями. Просто люди, в которых голод нашёл пустые места и встал там, как хозяин.

Сехема сбили первым.

Старик ударил одного посохом в лицо, второй вцепился ему в плечо зубами. Жрец не закричал. Только хрипнул и попытался удержать проход, но его оттащили к стене. Безъязыкий жрец бросился закрывать плиту лаза, и мальчик-послушник прыгнул на него, вцепившись зубами в шею. Оба покатились по полу.

Менна шагнул вперёд. Пасть внутри обрадовалась. Он остановился.

Если он бросится в драку, дверь откроется шире. Если ударит из того, что теперь в нём, он накормит это. Если отступит — они доберутся до Неферет и бездыханной Тии.

Он попробовал приказать тому, что уже сидело в нём. Не словами даже — волей, как раньше приказывал воде идти в нужный канал, людям держать стену, рабочим не бросать верёвки.