Книга Не проси, страница 61 – К. Блэквуд

— Она сказала что требуется? — спросил инженер.

— Да.

— Сама?

— Сама.

— Без вашей подсказки?

Виктор помолчал.

— Я дал ей слова. Произнесла их она.

Сергей Петрович кивнул.

— Этого может хватить.

— Может?

— В таких местах слово «точно» быстро становится обещанием.

Виктор достал из-за пазухи лист Ани. Бумага помялась от снега и его пальцев, но строки читались ясно.

Я НИЧЕГО НЕ ПРОШУ.

Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ СДЕЛКИ.

АНЯ ШЕЛЕСТ.

И ПАПА НЕ ВАШ.

Инженер не взял лист руками. Только посмотрел. На секунду его лицо изменилось. Совсем немного. Как у человека, который увидел не чудо, а документ, которого давно ждал и боялся.

— Это её почерк?

— Да.

— Хорошо. Не идеально. Но хорошо.

— Что теперь?

Сергей Петрович посмотрел на проход к машинному залу.

— Теперь вы идёте в архив.

— Вы со мной?

— Нет.

— Ну конечно...

— Я не могу войти глубже контура без разрешения. После сегодняшнего превышения у меня и так мало допуска. Поймите, Виктор, я не могу вмешаться напрямую. Вы связаны договором, добровольно. Я лишь пытаюсь сдержать Механизм, потому что он нарушил протокол.

— Что с вами будет?

Инженер посмотрел на свою ладонь.

— Отчёт.

— Звучит не очень страшно.

— Вы просто никогда не видели хороший отчёт.

Из коридора донёсся низкий гул. Станция не могла не слышать. Сергей Петрович достал маленький латунный ключ. На головке был выгравирован треугольник с закрытой дверью.

— Основной архив не за дверью машинного зала. Дверь только делает вид, что ведёт туда. Архив ниже. Под тем местом, где объект хранит не вещи, а основания.

— Основания чего?

— Договоров. Ошибок. Первых слов. Тех минут, когда человек ещё мог уйти, но уже почти не мог.

Виктор взял ключ. Металл был тёплый.

— Мне нужна запись «Мама».

— Да.

— И отказ Ани.

— Верно.

— Этого хватит, чтобы расторгнуть договор?

— Нет, но это и не требуется.

Виктор усмехнулся.

— Я уже начинаю скучать по вашим хорошим новостям.

— Расторжение невозможно. Вы действительно согласились. Но можно доказать, что М-04 до согласия вмешался в вашу волю. Тогда договор станет спорным. Это не освободит вас от уже произведённых платежей. Не вылечит Анну Викторовну. Не вернёт глаз. Не вернёт ребро. Не вернёт ничего. Но Аня будет выведена из этого уравнения.

— Значит, после этого я снова останусь с больницей, долгами и миллионом.

— Да.

— Хорошо, пусть так.

Сергей Петрович немного удивлённо посмотрел на него.

— Почему хорошо?

— Потому что миллион хотя бы не разговаривает голосом моей матери.

Инженер чуть наклонил голову.

— Не будьте в этом так уверены.

Проход к машинному залу потемнел. Пломбы на двери были целы, но когда Виктор подошёл, сургуч начал плавиться. Не капать — втягиваться обратно в себя, как кровь в рану. Замок раскрылся.

Дверь не открылась. Она буквально растворилась в воздухе. За ней не было машинного зала. Там была лестница. Узкая, бетонная, уходящая вниз. Такой лестницы на станции не существовало. Стены были выложены белой плиткой, как в больничном подвале. Между плитками чернела плесень. Внизу горел свет. Не зелёный. Белый. Канцелярский. Холодный. Как в архиве, где никто не умирает просто потому, что смерть ещё не прошла регистрацию.

— Не отвечайте на вопросы, — сказал Сергей Петрович. — Не называйте цену. Не предлагайте обмен. Не просите разрешения войти. Вы не проситель.