Книга Не проси, страница 62 – К. Блэквуд

— А кто я тогда?

— Истец.

Виктор посмотрел на него.

— Это должно звучать сильнее?

— Это единственное слово, которое там хоть что-то значит.

Виктор спустился. Дверь за спиной появилась снова. И закрылась. Лестница была длинной. Сначала он считал ступени. Двадцать. Пятьдесят. Сто. Потом бросил. Здесь счёт принадлежал не ему, а считать вместе с Механизмом он больше не хотел.

Стены становились влажнее. Белая плитка сменилась серым бетоном, бетон — ржавым металлом, металл — чем-то тёмным и гладким, похожим на внутреннюю сторону века. Из щелей торчали бумажные ярлыки на нитках. На каждом — фамилия. Некоторые он успел прочитать.

Бережной А. С.

Екатерина М. А.

Шелест В. П.

Шелест А. В.

Он остановился.

Ярлык с именем Ани был чистым. Без номера дела. Без отметки. Просто имя на плотной бумаге. Виктор потянулся к нему, но ярлык сам втянулся в щель. Снизу донёсся голос Механизма:

— Прикосновение к материалам архива без допуска является основанием для взыскания.

— Я не трогал.

— Намерение зафиксировано.

— Тогда зафиксируй отказ, ты, стиральная машинка.

Голос промолчал. Лестница закончилась. Архив оказался огромным залом без потолка. Шкафы уходили вверх так далеко, что терялись во тьме. Металлические стеллажи, картотечные ящики, сейфы, папки, связки дел, детские больничные браслеты, бирки из моргов, старые фотографии, кассовые чеки, засохшие цветы, пряди волос в конвертах, молочные зубы в стеклянных пузырьках. Всё было разложено, подписано, подшито.

Ад, как и ожидалось, оказался не пламенем. Ад был правильно организован.

В центре зала стоял стол. За столом сидел Бережной. Или то, что использовало его форму. Виктор узнал лицо по фотографии, вклеенной в журнал: широкие скулы, короткая стрижка, усталые глаза. Только теперь кожа была серой, рот слишком ровным, а под рубашкой не было движения сердца.

На груди у него висела табличка:

АРХИВНАЯ ЕДИНИЦА. РЕЗЕРВ.

Бережной поднял голову.

— Шелест Виктор Павлович, — сказал он чужим ровным голосом. — Цель визита?

Виктор сжал латунный ключ.

— Оспаривание договора.

Бережной открыл журнал перед собой.

— Основание?

Виктор пытался вспомнить все формулировки и ничего не перепутать. Сердце колотилось как бешеное.

— Спорная добровольность первичного запроса.

Перо в его руке само вывело строку.

— Материалы?

— Первичная запись эмоционального доступа. Отказ Анны Шелест.

— Но Анна Викторовна является предметом договора.

— Верно. Она предмет договора, а не сторона. Твой босс хочет это изменить, а я с этим не согласен.

Перо остановилось.

На лице Бережного что-то дрогнуло. Может быть, память. Может быть, сбой.

— Терминологическое замечание уже принято к рассмотрению.

— Теперь зафиксируйте или что вы там делаете обычно.

Сверху, из темноты между шкафами, посыпалась бумажная пыль. Где-то далеко захлопнулся ящик. Бережной протянул руку к левому стеллажу. Один из ящиков выехал сам, быстро, с сухим металлическим визгом. Из него выпала папка и легла на стол. На обложке было написано:

ШЕЛЕСТ В. П.

ПЕРВИЧНЫЙ ДОСТУП.

СТАТУС: УСПЕШНО ИСПОЛЬЗОВАН.

Виктор потянулся к папке. Бережной накрыл её ладонью.

— Я не прошу исполнить. Я оспариваю исполненное.

Архив замолчал. Где-то наверху начала скрипеть цепь. Один из шкафов медленно накренился, но не упал. Бережной убрал руку.