Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 86 – Михаил Фролович Чулицкий

Он был освобожден и отдан на поручительство приехавшему за ним родному дяде.

В одном из губернских городов явился в трактир степенный крестьянин и потребовал чаю. Вдруг он без всякой видимой причины стал кричать и бить посуду. Половые бросились его усмирять.

— Осторожней! – закричал он. – Я отчаянный бродяга. К тому же больной. Если кто ударит, могу умереть. Зовите полицию!

Явилась полиция. Он был арестован и посажен в холодную для вытрезвления. На другой день привели его к приставу.

— Кто такой?

— Отчаянный бродяга из петербургских ремесленников.

— Что ты врешь: мужик мужиком. Таких ремесленников не бывает. Говори, кто такой, а то плохо будет.

— Я человек больной. Сейчас умереть могу. Меня следует по этапу в Петербург.

— Учить меня еще будешь. Гони его вон.

— Не уйду. Отчаянный я бродяга, и меня следует в Петербург.

— Гони вон.

— На улице скандал сделаю. Хуже будет. Как бродягу в Петербург посылайте.

Ввиду такого упорства протокол был составлен, и отчаянный бродяга доставлен был этапным порядком в Петербург.

Здесь он прежде всего заявил о своей болезни и потребовал доктора. Явившийся доктор осмотрел его, нашел больным и высказал мнение, что ему необходимо сделать операцию.

Спокойный, степенный крестьянин на вопрос об имени объяснил, что до тех пор, пока не вылечится, не откроет своего звания и что теперь просит считать его отчаянным бродягой. Из пересыльной тюрьмы он прямо поступил в тюремную больницу.

Операция была произведена удачно. Больной выздоравливал, благодарил докторов и стал часто посылать письма в деревню.

— Семья у меня большая, – говорил он, – а достатки малые, Господь Бог, должно быть, за грехи наши в этом году хлебушка мало послал. А тут еще болезнь одолела. Ходил к докторам. Операцию, говорят, надо делать. Только, говорят, операция серьезная, и либо в Москву, либо в Питер надо ехать. Попробовал было в город в больницу зайти, деньги, говорят, за лечение надо. А откуда их взять? Вот тут и попадись мне знающий человек. Спасибо ему, этому знающему. Ты, говорит, только меня послушай, и тебя даром вылечат как следует. Поди ты, говорит, в город без паспорта и назовись петербургским ремесленником. Тебя туда и доставят, и лечить будут. Не захотят посылать – наскандаль, назовись бродягою, непомнящим, отчаянным притворись, арестуют непременно и пошлют в Питер. Послушался я его, и все вышло как по писаному. Большое, очень большое спасибо докторам, которые меня вылечили, а еще больше знающему человеку.

На улицах столицы за прошение милостыни был задержан мальчик-немой, при котором никаких документов не оказалось.

Плутоватые, наблюдательные глаза, выражение смышленого лица, на котором, по-видимому, живо отражались внешние впечатления, заставляли предполагать, что объясняющийся знаками вовсе не глухонемой, а симулянт.

Несколько раз он был доставляем в разные приюты и училища глухонемых, но каждый раз его приводили обратно в полицию, так как везде слагалось убеждение, что он притворяется глухонемым. Тем не менее все испытания не приводили ни к каким результатам, поймать его не удавалось.

Однажды при антропометрическом измерении его один чиновник стал рассказывать другому какой-то анекдот о глухонемом. Не успел он досказать, как увлекшийся рассказом немой мальчик не выдержал. «Вот так здорово!» – высказал он внезапно вслух свое впечатление.