Книга Смерть в бриллиантах, страница 78 – Си Джей Беннет

— Хотя все равно их проделки выглядят бессистемными. – Королева посмотрела на серый массив замка и вздохнула: – Подумать только, крем для лица! Честное слово! И чесоточный порошок – должно быть, какая-то промышленная версия. Это же школьная шалость, не так ли? Как жеваные бумажки или ведра с водой на дверях.

— Кто-то взял тюбик на анализ? – спросила Джоан.

Королева бросила на нее многозначительный взгляд:

— Не получилось. К тому времени, как Бобо догадалась его поискать, половина резиденции уже знала о ее кожной реакции. Несколько слуг входили и выходили из наших комнат, и любой из них мог незаметно унести тюбик. Я лично помогала в поисках, и мы проверили везде… Пропал без следа.

— Тони Раднор-Милн интересуется технологиями, – сказала Джоан. – У него вполне могут быть контакты в научном мире, способные вскрыть и снова запечатать крем.

— Брат сэра Хью – химик мирового уровня.

— Ого.

— У профессора Массона в распоряжении целая лаборатория в Кембридже. Он специалист по производству инсулина. Не могу поверить, что он стал бы участвовать в столь ребяческой затее. Но, если бы его попросил брат и объяснил, что это шутка…

— По крайней мере, это был всего лишь крем для лица, мэм, – попыталась ободрить королеву Джоан. Ее Величество выглядела к этому моменту очень мрачной.

Королева покачала головой:

— Но я не Бобо. Не уверена, что смогла бы продолжать с нестерпимым зудом и щеками, похожими на Везувий, перед всеми этими людьми… Помимо прочего, это было бы несправедливо по отношению к ним. Зрелище, прямо скажем, не из приятных.

— Что бы вы сделали, мэм?

Королева ответила не сразу. Она подозвала корги и наклонилась, чтобы погладить ближайшую мягкую спинку. Выпрямившись, она задумчиво уставилась в небо.

— Не знаю, Джоан. Правда не знаю.

— Вам известно, чтобы кто-то желал мне зла? – спросила королева на встрече с премьер-министром в следующую среду.

Встреча, как обычно, проходила в бледно-голубой гостиной Букингемского дворца, которую королева любила использовать для аудиенций. Трудно было представить себе здесь, среди фарфора и полотен Каналетто, что ее беспокоит нечто столь будничное, как содержимое тюбика “Элизабет Арден”.

— Боже мой, нет! – Гарольд Макмиллан улыбнулся нелепости самой идеи.

Гарольд был уверенным в себе политиком, быстро освоившимся в должности. Если верить сэру Хью, то у него на двери на Даунинг-стрит, 10, висела записка: “Спокойное, хладнокровное размышление / Распутает любой узел” – цитата из комической оперы “Гондольеры”. Разумный совет, особенно для кабинета министров. Более того: человек, который использует цитату из шедевра Гилберта и Салливана как мантру для управления страной, явно заслуживал уважения.

— Даже русские? – предположила она.

— О нет, мэм. Они пусть и бряцают оружием, но я верю, что даже они к вам вполне расположены. Но откуда такое предположение?

— В последние месяцы произошло несколько странных вещей.

Она не стала вдаваться в подробности, но министр понял, что она говорит серьезно.

— Не думаю, что вам стоит беспокоиться, мэм. Никто из союзников не желает вам зла, и, случись что-то, ваша популярность только взлетела бы. К огорчению врагов.

— Врагов?

— Если они у вас есть. Что, как я сказал, маловероятно. У страны… это другое дело. Мы сейчас переживаем нелегкий период, мэм, как вы знаете. Нам нужны друзья, чем больше, тем лучше. Но вы прекрасно умеете завоевывать сердца.