Книга Смерть в бриллиантах, страница 94 – Си Джей Беннет

Она честно забыла об этом, пока тридцать первое марта не было упомянуто в Париже в связи с убийствами в Челси. После неожиданно дрогнувшей руки с изящной запонкой Филип искусно использовал жену в качестве алиби. “Уже в одиннадцать я благополучно лежал в своей постели. За меня могут поручиться моя охрана и Ее Величество, чтобы засвидетельствовать мою невиновность”. Его охрана была известна своей преданностью. И кто станет допрашивать королеву?

Но лакеи в коридоре знали. И, должно быть, знал стражник у дворцовых ворот, и трое или четверо других слуг, которых герцог мог встретить по пути. На верность и скрытность прислуги можно было полагаться, но до определенной степени. Опасно было полагаться на них безоговорочно.

Упоминание Крессуэлл-Плейс явно что-то для него значило. Королева почти ожидала увидеть в полицейских отчетах нечто, что могло бы объяснить замешательство супруга. На самом деле она потому и запросила эти отчеты. Но ответов в них не нашлось.

Что от нее скрывали? Инспектор отметил в первом отчете, что показания свидетелей не совсем сходятся, но не стал углубляться в эту линию расследования. Почему?

Их маленькая семья была под угрозой изнутри и снаружи. Королева, конечно, ни с кем не делилась тревогами, потому что даже на ее дорогую мать нельзя было полностью положиться в хранении тайны. Она надеялась, что Дарбишир раскроет дело, но его последний отчет, особенно скудный, содержал лишь незначительные детали о личности жертвы – мужчине.

Родригес, как она теперь знала, играл в “Чемберлене” в Танжере, что заслуживало внимания, потому что этот клуб предпочитал герцог Мейдстоунский, рассказавший ей об особенностях девушек агентства “Раффлз”. Но в названиях клуба и агентства королева едва ли не подсознательно уловила некоторую связь. Она не могла представить себе людей более разных, чем сэр Томас Стэмфорд Раффлз, богатый коллекционер, работавший на Ост-Индскую компанию, или Артур Раффлз, вымышленный и довольно интересный вор-джентльмен, – и Невилл Чемберлен, печально известный бывший премьер-министр.

В отчете ни слова не говорилось о необычных посетителях офиса Крессуэлл-Плейс, как и о выстреле, который полиция, похоже, списала на хлопок глушителя мотоцикла, как и других аспектах дела, беспокоивших ее больше всего.

Она допоздна сидела в тишине, погруженная в размышления, и на следующее утро, к удивлению Филипа, именно она, а не дети, проснулась раздраженной.

Джоан вернулась в Англию после трех недель, проведенных к северу от границы. Сэр Хью (он брал один-единственный отпуск – на Рождество) оставался в Балморале все лето, за исключением редких выходных, когда он гостил у владевших соседними поместьями друзей. Другие сотрудники личного секретариата по очереди дежурили в доме, чтобы всегда быть под рукой у королевы, чередуя работу с редкими выходными.

Радуясь возвращению определенной степени свободы, Джоан провела несколько счастливых дней с отцом в Кембридже, каждое утро соревнуясь с ним в разгадывании кроссворда “Таймс” и катаясь на плоскодонке с аспирантами до Гранчестера, где они загорали на берегу реки Кам с бутылкой лимонада и коробкой булочек из “Фитцбиллис” на Трампингтон-стрит.

Ей нравилась историческая неподвижность старых каменных колледжей. Рано утром, когда большинство людей еще нежатся в постелях, можно было в воображении перенестись в шестнадцатый век. По вечерам это ощущение возвращалось: сотрудники колледжа приглашали Джоан на рюмку хереса, зажигали свечи и безуспешно пытались выудить из нее подробности о ее новой работе.