Книга Твой худший выбор, страница 71 – Ольга Рузанова

Кира

— Кира, это же не нейросеть? — хмурится мама, глядя в экран своего телефона.

Папа обходит диван и останавливается за ее спиной прежде, чем я успеваю понять, о чем идет речь.

— Нет, — отвечает он за меня.

— Что там?

Падаю на диван рядом с мамой и заглядываю в ее телефон. А в нем фото с моей фотосессии за городом. Я опубликовала некоторые из них на своей странице в соцсети, но из-за Данилова, который не выходит из моей головы, не успела придумать, что сказать родителям.

— Эм-м... нет.

— Когда ты успела?... Ты мне ничего не рассказывала.

— Рассказывала!... — восклицаю, даже изобразив оскорбление, — Я говорила тебе, что у нас с девочками фотосессия.

— В студии.

— Да?...

Я старательно изображаю удивление, всей душой надеясь, что мое актерское мастерство поможет избежать гнева родителей.

— Кира?... — раздается позади строгий голос папы.

— Что?

— Ты поехала на разрушенный завод загородом и не сказала нам?

— Пап!... — оборачиваюсь к нему, — Ты чего? Это же сейчас едва ли не самое популярное у фотографов место!... Там все фотографируются.

— Это в тот день, когда ты попала под дождь, верно? — уточняет мама.

— Да!... Ты же видела, когда я вернулась...

— Промокшая до нитки, — договаривает она за меня.

— Нельзя гулять под дождем, — погрозив пальцем, вставляет свои пять копеек Поля, — Можно заболеть и умереть.

— Ну, мам!... Зато посмотри, какие красивые получились фотографии, — пытаюсь сменить тему разговора, пока они с папой не додумались запереть меня дома до конца лета.

— Красивые, Кира, — проговаривает она, — Очень. Но...

— Эй, вы чего?... — развожу руками, переводя взгляд с папы на маму, — Мне девятнадцать, и я не сделала ничего противозаконного. С нами была фотограф, ее ассистент, и нас с девочками было четверо!

Подробности того, как мы прятались за руинами и как я, упав, поранилась, надеюсь, навсегда останутся для них тайной.

— Постой, а твои расцарапанные колени... — вспоминает мама.

— Упала... запуталась в мокром подоле, — повторяю озвученную ей полуправду.

— Дочь... — папа обходит диван и опускается в кресло напротив, — Давай договоримся...

Я часто — часто киваю, потому что готова на все, лишь бы не домашний арест. Прошлым летом, когда я задержалась на дне рождения подружки до шести утра и не брала телефон, он продлился целых дне недели.

— Мы с мамой должны знать о всех твоих перемещениях.

— Хорошо.

— Георгий Петрович...

— Па-а-а-ап, я же могу ездить на такси. Или пойти учиться вождению...

По его лицу пробегает тень. Мое взросление он воспринимает несколько болезненно.

— Георгий Петрович, — повторяет тверже папа, — Может возить тебя по всем твоим нуждам.

— Георгий Петрович, — снова раздается звонкий голосок Поли, — Иногда забирает меня из садика!

— Хорошо, — делаю стратегическое отступление.

— Ты должна быть всегда на связи.

— Хорошо, да...

Расцеловываю их, усыпляя бдительность, и сославшись на зазвонивший телефон, выбегаю из гостиной. Взлетаю по лестнице на второй этаж и принимаю вызов от Данилова.

— Да?...

— Встретимся сегодня?

Я едва не врезаюсь лбом в дверь своей комнаты.

— Сегодня?... Ты же привез меня три часа назад.

— Загляни в свой планер, Рокотова, — понижает он голос.

Я смеюсь и, припав спиной к двери, закрываю глаза рукой. Счастливая взбудораженность покалывает кожу мелкими иголками. Он меня с ума сведет!...