Книга Доверие Точка возврата, страница 22 – Ева Шах

— У меня нет выражения мученицы.

— Есть. Еще какое. Ты с ним в десятом классе родилась.

Я невольно улыбнулась.

Мама умела бить точно, как опытный фехтовальщик: без лишней крови, но в самую уязвимую точку.

— Ладно, — сказала я. — Во сколько?

— В девять.

— Хорошо.

Мы попрощались.

Я поставила чашку в раковину и уставилась на свое отражение в темном окне. Вид был так себе. Волосы в беспорядке, лицо бледное, под глазами — легкий налет ночной катастрофы. Красота женщины, которая вчера пыталась удержать себя в рамках здравого смысла, а сегодня уже не уверена, что эти рамки вообще были.

К девяти я, впрочем, собралась.

Платье-свитер цвета темного вина, плотные колготки, высокие сапоги, волосы в небрежный пучок, серьги-кольца — минимальный комплект для случая, когда хочется выглядеть как человек, а не как пережитое последствие. Немного консилера, немного туши, немного бравады поверх внутренней неразберихи.

В дверь позвонили ровно в девять.

Конечно.

Андрей всегда приходил вовремя. Даже когда уходил, умудрился сделать это с пугающей точностью.

Я открыла.

И на секунду просто замерла.

Он стоял на лестничной площадке с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках и пакетом из булочной.

Ну нет.

Ну это уже было просто коварство.

Потому что мужчина, который знает, какой кофе ты пьешь утром после бессонной ночи, — это не бывший муж. Это биологическое оружие.

— Доброе утро, — сказал он.

— Спорное заявление.

Он протянул мне стаканчик.

— Без сахара. С корицей.

Я посмотрела на кофе, потом на него.

— Ты еще и память не потерял. Какая досада.

— Стараюсь держать форму.

— Для чего? Для внезапных вторжений в чужую жизнь?

Он чуть улыбнулся.

— Можно войти? Или ты предпочитаешь, чтобы соседи получили бесплатный сериал?

Я оглянулась через плечо. Да, у двери квартиры напротив явно уже начиналась невидимая активность. В нашем доме новости распространялись быстрее, чем вайфай. Достаточно было кому-то кашлянуть с выражением, и к вечеру об этом знал весь подъезд.

— На две минуты, — сказала я.

Он вошел.

И вместе с ним в квартиру вошло прошлое.

Не метафорически. Физически. В виде мужского пальто, запаха морозного воздуха и той самой собранной тишины, которая всегда окружала Андрея, как личный микроклимат. Он снял перчатки, поставил пакет на стол, оглядел кухню.

— У тебя уютно.

— Не начинай.

— Я просто сказал.

— А я просто предупредила.

Он поставил второй стакан на стол.

— Завтракала?

— Конечно. Я каждое утро ем воздух и тревогу. Очень питательно.

— Тогда хотя бы возьми круассан.

— С чего ты решил, что я люблю круассаны?

Он посмотрел на меня.

Молча.

Я закатила глаза.

— Ах да. Мы были женаты. Как неловко.

И все-таки взяла. Назло ему. Назло себе. Назло тому факту, что желудок, оказывается, не интересуется драмой и хочет углеводов.

Круассан был теплый.

С маслом.

И это, черт возьми, тоже было нечестно.

— Как спала? — спросил Андрей.

— Как человек, которому слишком многое приснилось.

— Ясно.

— А ты?

— Никак.

Я подняла глаза.

Он сказал это спокойно, без жалобы, без игры. Просто факт.

И выглядел соответствующе — рубашка без галстука, темное пальто, чуть осунувшееся лицо, тень усталости под глазами. Не так, чтобы драматично, но заметно. Мне бы порадоваться. Вот, мол, жизнь и по тебе прошлась каблуком. А я… я почему-то только сильнее напряглась.