Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 48 – Мариэль Сальвия

— Господин К., – сказала Анастасия.

— Карпуша Сомов – дурень в третьем поколении, – сказала свекровь вместо ответа. – Дед его Жерех был водяной старой закалки. Слово держал, дно знал, лишнего не мутил. Внук проторговался на речном жемчуге, залез в долги, а долги нынче, сама знаешь, имеют свойство менять владельца и стекаться в одни руки. Карпуше шепнули, мол есть способ разом расплатиться, а всего-то отсудить у старой Горынской дедов обет. Сам бы он до такого не доплыл, у него ума, как у ерша, и тот заёмный. – Она подалась вперёд, и впервые за разговор на лице свекрови сквозь железное спокойствие проглянуло что-то живое и очень усталое. – Пойми меня правильно, Анастасия. Я могла бы решить это по-своему. По-старому. Карпуша утром проснулся бы с непреодолимым желанием отозвать иск, жить тихо и разводить пиявок. Умею, не разучилась. Но, во-первых, за Карпушей стоит тот, кто только и ждёт, чтобы я решила всё по-старому. А самоуправство старой ведьмы против честного купца не пропустят. Какой процесс, какой шум, какая тень на род… На твой род, между прочим, тоже. Ты Горынская, помни. А во-вторых… – Она помолчала немного, а затем продолжила шёпотом, – Во-вторых, я устала решать по-старому. По-старому я решаю уж много лет. Оглянулась тут на днях, а вокруг меня чисто, тихо и пусто, как на дне. Хочу попробовать, по-вашему. По закону. Говорят, помогает.

Анастасия смотрела на неё и молчала. Потом придвинула чистый бланк, с которого начиналось каждое дело в агентстве «Последний шанс».

— Я возьмусь, – сказала Горынская. – С тремя условиями. Первое. По делу вы говорите мне всю правду. Всю, Воилада Драгомировна. Что за пределами дела, конечно, ваше, но внутри дела лжи не будет, иначе я не смогу вас защитить. Второе. Никаких «по-старому» за моей спиной. Узнаю, что Карпуша разводит пиявок, и тут же выхожу из дела в тот же час. Третье… – Анастасия выдержала взгляд свекрови, не мигнув, – третье условие не моё. После суда, каким бы ни был исход, вы разговариваете с сыном. О странице. Не со мной, не с судом, а именно с сыном. Это не торг, это цена моей услуги вам.

Воилада Драгомировна не спешила отвечать. В приёмной было тихо, казалось, там даже не дышат. За окном ступа Степанида читала лекцию о правилах поведения при встрече с транспортными средствами преклонного возраста толпе зевак.

— Все три принимаю, – сказала свекровь наконец. И добавила, поднимаясь, – А ты знаешь, невестушка, я ведь думала, из старых долгов ничего хорошего не сварить, заморочишь мне мальчика, но и иначе поступить не могла, связать намертво надо было, как бы сердце материнское и не было против. Род Горынских слово, данное раз, держит во всех мирах и навеки в вечности.

Уже у двери свекровь оглянулась, и в тёмных карих глазах мелькнуло что-то похожее на теплоту. – Рада была ошибиться. С тебя, между прочим, чай. В этом доме гостье так и не предложили чаю, отмечаю сие как юридический факт.

— Чай будет, – пообещала Анастасия. – с мёдом.

* * *

Новое дело оказалось простым до обидного. Кабальность сделки истцу требовалось доказать, а доказывать было нечем. Жерех Жерехович, дед, заключал договор в трезвой памяти, при свидетелях, о чём сохранились записи в цеховой книге водяных, и получил за обет плату, от размера которой Забава, увидевшая опись, поперхнулась. Жемчуг, «слеза озёрная», тридцать зёрен. Немыслимое состояние. Безумно щедрое приданое для трёх купеческих дочерей разом.