Книга Королева, страница 120 – Елена Тимофеева

— Может, напьёмся? – предложила Ария.

Бессмертный повернулся, с интересом оглядел принцессу, усмехнулся, подъехал ближе, протянул руку, тронул её чёрную косу, погладил ладонью.

— А я не ошибся – царь Феанор понравился тебе с первого взгляда!

— Что ты плетёшь? – вспыхнула она. – Ещё не выпил ни капли, а уж болтаешь всякий вздор!

— Давай, принцесса! – поддел её магистр. – Поборись с судьбою! Я счастлив встретить подобного себе бунтаря! Едем, моя дорогая! – он перехватил поводья её коня, потянул. – У нас с тобою много дел – считать дни и часы в ожидании новой встречи, ждать, когда день начнёт прибывать, и с каждым утром рассвет будет становиться ярче… Пить вино, смотреть на пламя камина и молиться глухим равнодушным богам…

Зима запоздала ещё на неделю. Этих дней как раз хватило Чёрному Велору, чтобы провести обряды, посвящённые Сету, в Руане и на острове Форс, и вернуться в своё святилище, простившись с Демирой до весны.

А вот Великому Инквизитору Кронии завершить дела недели не достало. После подавления мятежа быстро разлетелся слух по столице о сверхъестественных способностях Торвальда Лоренцо, о том, что Кронос Всевышний охраняет его от вражеских стрел, неуязвимым делает. Народ желал видеть Великого, и пришлось на три дня устроить празднование в столице, щедро оделять горожан хлебом, вином и мёдом, свершать омовения богов и приносить жертвы.

Инквизиция трудилась днём и ночью, составляя протоколы обвинения и допрашивая мятежников. Солдат-предателей отослали в рудники, прочих бунтовщиков – на строительство канала. Далеко шла слава о милосердии Великого Инквизитора Кронии. Без смертных казней и даже без телесных наказаний творил он суд над мятежниками. Ожидали горожане, что лютой смерти предаст того, кто осмелился пустить стрелу в него, но Торвальд Лоренцо даже не искал виновника, всех скопом на каторгу сослал. «Простой труд на свежем воздухе за миску похлёбки да за кусок хлеба быстро вернёт вам разум, – сказал, отправляя обоз с каторжанами, – научитесь ценить жизнь и быть благодарными за то, что имеете».

Предводительницу же мятежников, Валерию, он держал в тюрьме, покуда не оправится от раны в плече. Дохтур осмотрел её, зашил рану, сказал, что заживёт быстро, разве мечом пару недель владеть не сможет.

— Тем лучше, – фыркнул Инквизитор, – поотрубать бы ей руки не мешало, чтоб в другой раз неповадно было! – добавил привычно.

Дохтур испуганно шарахнулся в сторону и поспешил уйти. О беспощадности Великого Инквизитора в Кронии помнили, и то, что два года не зажигал он костров на площадях, и виселицы рассыхались без дела, так лишь по великодушию, одному ему ведомому. Что стоит Великому вернуться к прежним судилищам и в назидание непокорным перевешать и мятежников, и кто с ними заодно под горячую руку попадётся?

Но что публичной казни предаст он главную зачинщицу мятежа, в том сомнений у горожан не было, и с жадным любопытством ожидал кронийский люд дня исполнения приговора, споря меж собой до хрипоты и драки о том, какую же смерть изберёт Верховный для преступницы.

Но выбор Торвальда Лоренцо был столь неожиданным, что ещё больше напугал глупых невежественных людей. Коль так поступил Великий, стало быть, недолог час, когда сорвётся с цепи и жечь и резать будет всех, без разбору. Не к добру такое затишье. Не может быть столь милосерден правитель к бунтарям и отступникам. И если пощадил, значит, свои на то имел причины Железный Тигр, не знающий жалости. Милосердия Торвальда Лоренцо боялись ещё больше, чем возмездия, ибо не знали, что таит под собою это милосердие, во что оно выльется.