Книга Королева, страница 123 – Елена Тимофеева

— Жив ли хозяин твой, торговец сукном Михаль Багс? – вдруг спросил Великий Инквизитор.

— Что ему сделается! – скрипнула зубами от бессильной ярости Валерия. – Ещё толще стал, щёки лоснятся! Чисто боров!

— А хозяйка его жива?

— И хозяйка живёт да здравствует, да стережёт, ровно Цербер-пёс, борова своего блудливого! – мятежница со злости плюнула на каменный пол. – А тебе-то что за интерес в том, Великий?

— Завтра с рассветом наведаемся к ним, – решил Торвальд Лоренцо, – узришь беспощадность Справедливого Закона. Получат по заслугам, и за клевету и за подлость.

— Великий! – в сильном смятении Валерия вскочила с топчана, прижала руки к груди, воскликнула срывающимся голосом. – Ежели правду молвишь, ежели покараешь их за матушку мою, до последнего вздоха молить за тебя буду Кроноса и Деметру!

— Будешь, будешь, – не возражал Инквизитор, – слушай меня. Отпустить тебя после зачина мятежа в столице я не могу, ты понимаешь сама, но и казнить не стану. Наказание для тебя, смутьянка, вот я какое выбираю. Как суд над твоими обидчиками свершим, так с военным обозом поедешь ты в Руану. Раз в два года обмен солдатами ведём мы с королевой Демирой, лучших воинов посылаем обучаться воинскому ремеслу. Ты два года прослужишь в войсках королевы, Валерия. Демира не любит рабов. Ты будешь вольным солдатом её армии. Руанские военачальники сделают тебя одним из лучших воинов. Но два года – ты дашь мне слово сейчас! – ты прослужишь в войсках Королевы и не будешь делать попыток к бегству ни по дороге в Руану, ни по прибытию. После – уж как решишь – можешь сюда возвратиться или вольной странницей жить, но боле воровать и торговать собою, подстрекать глупый люд на мятежи, ты, Валерия, не будешь! – голос его был наполнен такой тяжёлой силой, будто бы сам Рок говорил с нею. И под морозным холодом этих синих глаз мятежница рухнула на колени.

— Слово даю! – воскликнула она. – Памятью матери моей клянусь! Храни тебя Кронос и сонм богов, Справедливейший! – теперь в голосе её, горячем, срывающемся, иронии не было.

— Спать теперь ложись, – велел Инквизитор, поднимая её с пола, – скажу солдатам, чтобы дали тебе ещё хлеба и каши. Ты так худа, что стыдно тебя на глаза королеве Руаны показывать. Какой из тебя воин? Немудрено, что проиграла мне в битве.

— Благодарю тебя, Справедливейший! – Валерия схватила его за руку, истово приложилась губами к перстню с печатью Закона.

— Полно, будет, – Инквизитор мягко отстранил её и усадил на топчан, – отдыхай. Утром пришлю за тобой, – и вышел из камеры. Дверь захлопнулась за ним, лязгнул задвигаемый железный засов.

Валерия пала на колени и принялась горячо молиться.

Торвальд Лоренцо вернулся в свой дом в тупике улицы, поднялся на второй этаж, зажёг свечу. Сбросил мантию, рубаху из толстого сукна, остался в одной нижней рубашке. Снял ладанку Гарканы, взял её в руки – раздавленную железным наконечником стрелы берестяную коробочку. Попробовал выправить, да не вышло, как есть разбила стрела, разорвала зелёный бархат и бересту разорвала. Не исправить. Гаркана только и переделает. Заново смастерит из бересты коробочку и зелёным бархатом обошьёт.

Великий Инквизитор надел ладанку, спрятал под рубаху. Скорее бы дела закончить и ехать к ней. Зима запаздывает, но снегам уж неделю время, как лечь, не сегодня-завтра и лягут. Успеть бы обоз в Руану отослать, и можно в путь пуститься.