Книга Храмовница, страница 87 – Елена Тимофеева

Демира медленно поднялась, не сводя глаз с пленников, шагнула к ним. Долго стояла, молча глядела в упор, потом поднесла к губам бурдюк, отпила из него и опустила руку к поясу, отвязывая висевший на нём мешочек.

Разбойники хлебали вино, закусывали мясом, похохатывали, заключая пари, пытаясь угадать, какую казнь изберёт их соратница для этих двоих несчастных.

— Помнишь меня? — тихо спросила Демира солдата, что стоял от неё слева. Тот отрицательно покачал головой. Он понимал, что смертный час близок, но держался достойно, не выказывал страха, не молил о пощаде. Образ разбойничьей шлюхи с чёрными косами и страшным, проникающим в самое сердце безумным взглядом, не всколыхнул гладь озера его памяти.

Девка, не сводя с него глаз, раскрыла свой мешочек, запустила в него руку, зачерпнула что-то полной горстью.

— Не помнишь, значит? — усмехнулась она. — А вот это помнишь? Помнишь? — подскочила к полоннику, сшибла с ног и принялась набивать ему рот тем, что держала в руке. — Помнишь?! — кричала. — Помнишь?!

Разбойники застыли на месте, не дожевав мясо, не допив вино. Демира была страшна, на себя не похожа. Косы её растрепались, зрачки расширились, и глаза сделались совсем чёрными, будто две бездонные ямы. Ничего человеческого не осталось в лице её.

Пленник стонал, задыхался, пытался увернуться от её рук, сплюнуть белый песок, что совала она в его рот горсть за горстью. Лицо его побагровело, пена выступила на губах.

— Что она ему в глотку пихает? — прошептал Булат, не замечая, что голос его подсел, став едва слышным.

— Соль как будто, — отозвался потрясённый Халзан.

— Жри, тварь, жри, покуда не вспомнишь! — орала Демира. — Познай вкус соли, как я тогда познала! Вы ж за солью нашей приезжали! За оброком! Жри! Посолонись как следует!

Солдат задохнулся бы, уже хрипел, глаза выпучив, да сумел в последнем проблеске сознания цапнуть её зубами за руку. Она закричала теперь от боли, вцепилась другой рукой ему в горло, сжала пальцы, прорвав ногтями кожу.

— Кадык вырвет, — ахнул Булат, не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища.

Халзан ринулся было вперёд, но Хрюша удержал брата.

— Не надо, — голос его звучал ровно, утратив всяческие чувства, — не мешай ей.

Солдат, задыхаясь, разжал челюсти, и Демира отпустила его шею. Встряхнула окровавленной рукой, уронив на землю красные капли. Соль попала в свежую рану, жгла ладонь.

Тишина воцарилась на месте побоища, и нарушали её лишь хрип пленника да тяжёлое, сорванное дыхание мстительницы. Взгляды всего Хрюшиного воинства были прикованы к ним, люди с жадным любопытством и страхом ожидали развязки казни. Второй солдат стоял ни жив ни мёртв, проклиная того разбойника, что выбил меч из его руки и, лишив оружия, взял живым.

— Ну, что? — провалы чёрных глаз Демиры вновь обратились на лежащего на земле пленника. — Вспомнил меня? Я сказала тогда, что все вы кровью умоетесь! — она громко рассмеялась и опустила ладонь на лицо солдата, провела вниз, вымазывая красным его лоб, глаза, нос. — Вкусна соль с кровью? — проорала исступлённо. — Наедайся досыта!

Он попытался достать её ногой, да удар слабым вышел, едва задел, но ей хватило, чтоб окончательно сорваться. Демира бросилась на врага, крича и ругаясь, не замечая текущих по лицу слёз, била куда ни попадя и до смерти забила бы, да Халзан не выдержал, шагнул к ней.