Онлайн книга «Храмовница»
|
Холодное железо рукояти меча коснулось её руки и привело в чувство. — Нет, — прошептала Демира, отстраняя оружие и вытирая слёзы, — не так! — Как? — тихо спросил Халзан, наклоняясь к ней, околдованный её безумием. — Меж двух молодых берёз привяжите его! — потребовала она. — И отпустите! Чтобы в клочья эту падаль разорвало! — Демира! — брат атамана содрогнулся, не выдержав её мёртвого взгляда. — Что ж так люто-то... — Люто?! — взревела она, цепляя его за грудки, и встряхнула, обдирая ногти о дублёную шкуру дохи. — Люто, говоришь?! Жалеешь его?! Забыл сестру свою?! А вот я своих помню! Он Зофью! Вот так! — Она подняла ногу над связанными руками пленника и с силой опустила, давя железной подковой его запястья. Хрустнули кости, солдат истошно закричал, забился, заскрёб подошвами сапог о землю. — Ей шестнадцать вёсен было! — орала, брызгая слюной, Демира. — Он сначала ей руки переломал, а потом снасильничал! А он! — она ткнула пальцем в едва державшегося на ногах второго пленного. — Последним на неё залез! Она жива была, ещё дышала, и он, когда натешился, свернул ей шею, как курице! А ты жалеешь его?! — Пощади! — не выдержал солдат, упал на колени. — Я не виноват! Мне приказали! Пощади! Во имя всех богов! — Пощады просишь, падаль? — прищурилась Демира и отбросила ногой дрожащее рыдающее тело. — Не будет тебе пощады! За всё мне ответите! За каждого из моей деревни! Она подошла к упавшему, низко наклонилась, всматриваясь в перекошенную от страха рожу. Сапогом точнёхонько по носу попала, в кашу расквасила. Он ожидал, что бить станет, как товарища только что, но она лишь напомнила свистящим шёпотом: — Зофью ты не пощадил! Отошла от него, повернулась, оглядела первого, избитого. Тот корчился на земле, открывал рот, силясь сплюнуть пузырящуюся на губах кровь, и взгляд его был полон животного ужаса. — Зофья! — прокричала Демира. — Вильма и сынок её Зденек, ему двух годков не было! Рика! Она была беременна! Дедушка! Это только мои родные, а других селян, знаешь, сколько?! — Она шагнула к Халзану, оглядела его. — А ты сказал — люто? — повторила и уже не кричала, тихо сказала, обессилела, смертной тоской исполнился её голос. Средний брат опустил голову, не выдержав её взгляда, режущего невыносимой болью и ненавистью. — Пусть делает, что задумала! — приказал атаман. — Помогите ей! Никто не двинулся с места. — Чё застыли? — Булат неспешно поднялся, потянулся. — Надорвётесь две берёзки к земле нагнуть? — Чем скорее всё сделаете, тем лучше для неё и для вас, — негромко добавил Хрюша. Уже совсем рассвело, но луна не спешила уходить с небосклона, с безмолвным равнодушием взирая на страшное судилище. Разбойники наклонили вниз верхушки молодых берёзок и крепко привязали их к стволам. Потом меж ними притянули за руки и за ноги трясущегося, скулящего солдата. Остатки мужества покинули его. Он унижался и плакал, молил о милосердии, денег сулил, клялся быть верным соглядатаем, указывать все пути, которыми пройдут воины государя, всё сделать обещал, что потребуют, только бы пощадили. — Реви, реви! — зло усмехнулась воительница. — Нет слаще музыки, век бы слушала! Но делу время, а потехе час. Секи верёвку, Булат! — Отойди, Демира! — буркнул меньшой брат. — Или хочешь в кровищи его искупаться? |