Книга Храмовница, страница 97 – Елена Тимофеева

— Ладно, не болтай! — Вдруг краска залила щёки Демиры. — Иди! Спущусь скоро! Благодарствую за гостинцы!

— Должна будешь! — заявил молодой прохвост. — А запамятуешь — припомню! — многозначительно потряс пальцем перед её носом и вышел из комнаты.

Демира развязала лыковую верёвку и развернула кусок рогожи. Взяла в руки тонкую льняную ткань, осторожно встряхнула. Подошла к окну, ближе к свету и тихо охнула, залюбовавшись Булатовым подарком.

В её селении умелые мастерицы жили, всякую красу сотворить могли, но подобного прежде ей видеть не доводилось. Нежно-голубое платье! Чтоб такой цвет получился, черничным соком красить надо, да не передержать, следить, чтобы ровно легла краска, везде одинаково. Столько трудов, чтобы создать такое чудо! А нижняя юбка белая, точно снег, и тонкое кружево по подолу пришито, кокетливо выглядывает из-под верхней. По лифу спереди широкая кружевная полоса, а по бокам тесьма, вышитая синими и красными нитями. Рукав понизу тоже обшит тонким кружевом, от запястья до локтя прихвачен серебряной пряжкой. По спине шнуруется, и пояс, расшитый и серебряными бляшками украшенный, сзади завязывается в голубой бант.

Королеве платье подобное нашивать! Каких же денег стоит? Откуда ж раздобыл такие богатства пронырливый молодец? Нешто атаман из казны взять дозволил?

И рубашка нижняя оказалась в свёртке, тонкая, лёгкая и тоже с кружевами по вороту и даже по подолу — вот уж блажь царская, исподнее кружевом обшивать!

Демира сбросила с плеч шерстяной платок, сняла вязаную безрукавку, рубаху, штаны. Неспешно облачилась в обновки, жалея, что некому помочь, зашнуроваться потуже. Распустила волосы, эх, гребни бы хоть, приподнять с боков! Нечем заколоть, пусть свободно по спине спускаются. И обуться не во что. Не тяжёлые же сапоги, подкованные железом, надевать с таким платьем!

Девушка вздохнула. Что ж делать, пойдёт босая, небось не застудится, привычная! Деревенские ребятишки, бывало, до самых снегов босиком бегают.

Она отворила дверь и увидела за порогом пару новеньких лёгких деревянных башмачков. Демира наклонилась, подняла их, улыбнулась. До чего же угодил Булатка, верно, должна будет! Обулась, точно по ноге пришлись туфли, и, дробно стуча подошвами по ступенькам, поспешила вниз.

Разбойники садились за столы, да так и застыли с мисками в руках, головы повернули, рты разинули. Будто голубое облако спустилось с неба, наполнив зал весенним светом. Халзан замер, поражённый, атаман шумно вздохнул в немом восхищении, лишь Булат не смолчал, завопил в восторге:

— Впору! Ай, угадал! Ай да я! Умник, золотко! — по голове себя огладил и правой рукой левую пожал.

Разбойники грохнули дружным смехом.

— Иди сюда, краса моя! — Булат подбежал к девушке, подхватил её под руку, закружил по комнате. — Ай, как ладно, ай, до чего хорошо! — кричал в радостном упоении.

— Благодарствую, яхонтовый! — поклонилась Демира. — Угадал! Королеве такое платье нашивать да в великий праздник!

— А ты не королева? — поднял бровь Булат. — А кто тогда? Богиня! — заорал ликующе и захлопал в ладоши.

И опять весёлый смех дружно взлетел под потолочные балки.

— Айда за стол, — пригласил женский угодник и повёл Демиру за ручку. — Дорогу! — возвестил. — Дорогу королеве!

Разбойники послушно подвинулись, и Булат усадил нарядницу напротив атамана, сам рядышком зад примостил. Подал Демире кусок хлеба, вина налил в большую глиняную кружку.