Онлайн книга «Храмовница»
|
— Только на подол не наляпай! — предупредил, подвигая к ней миску с похлёбкой. — Под руку-то не каркай! — Мирон тут же рядом оказался, утирку девушке протянул. — На колени постели! — велел. — А то испортишь таку красоту! Халзан с Хрюшей молчали, глаз с неё не сводили, а она смутилась вдруг, опустила голову, чувствуя, что румянец заливает щёки. — Ну так вот, — вернулся к недосказанному Булат. — Я, значится, толечки въехал в город, до ярманки ще не добрался, как мне навстречу верховный жрец Кроноса с помогальником своим! И говорит: "Я тебя, добрый молодец, не впервой здесь вижу, а чей будешь, не припомню!" — Ну? — Мирон, разливающий похлёбку, остановился, опустил черпак. — Как же вывернулся? — А я пред Верховным на колени! — расхохотался Булат, отхлебнув вина. — "Отпусти грехи мои тяжкие, — взмолился, — блудный бес обуял душеньку, мочи нет, не справляюсь с плотским жаром!" — Ну, тут-то не соврал! — согласился Халзан. Хлопцы опять покатились со смеху. — Верховный на меня зыркалки вылупил, — продолжал Булат, — и откуда ты, чадо грешное? Я ответствую, мол, из Магриба! — Далековато заехал блуд почесать! — заметил атаман. — Во, и жрец то же молвил! — кивнул рассказчик. — Потом спрашивает: "А с кем блудить-то надумал?" Я ему: "Что ты, слуга божий, как я могу девичье имя позорить? Не скажу!" Он тогда прикидывает: "А не к Малуше ли, лекаревой племяннице?" Я молчу. Он обратно вопрошает: "Не к Ясе ли, вдове цырульника?" Я головой лишь качаю, сам от земли очей не подымаю, бо грехи давят! — Ой, умолкни, балалай! — не выдержал Пыряк. — Кишки от смеха свело, кусок в горло не лезет! — Так что, отпустил тебе грехи-то жрец? — спросил Хрюша, отламывая горбушку хлеба. — Не-а, не отпустил! — развёл руками Булат. — Но пару новых мест подсказал! — Всё, баян, поесть дай, потом доскажешь! — взвыл кто-то среди стонущих от хохота разбойников. — Денег с меня стребовал, — закончил хитрец, — два золотых дал ему! — Ого! — почесал бороду Мирон. — Сказал, на жертвенник Кроносу положит и помолится о спасении моей блудной души! — пояснил Булат. — Да врёт, жадный пёс! Прикарманит! — Ну, и ты прямиком потопал до тех баб, что Верховный с большого ума указал? — уточнил атаман. — Не! — махнул рукой меньшой братец. — Сперва-то на ярманку, после на двор к Янису зашёл обедать, а опосля уж до их... А чё? — вскинулся. — Два золотых жрецу уплатил, имею право! Не все живут точно духи бестелесные! — поддел старшего. — Иные-то и живые люди! — Как там Янис? — спросила Демира, которую не меньше прочих насмешил рассказ Булата. — Жив-здав, — ответствовал тот, прикладываясь к кружке с вином. Вытер рот и доложил: — Обрубок-то твой в одной из комнат без памяти валяется. Хозяйка говорит, заражение пошло, не жилец он! — Туда и дорога, — без сожаления заметила воительница. — А твой привет правителю он передать успел, — продолжал Булат. — Когда припёрся на двор, то стребовал послать гонца в столицу! В ближние дни ждать большой отряд в Кирхук! Можно новое веселье придумать! — Это пожалуйста! — не возражал атаман. — Доживём — посмотрим. — Есть у меня одна задумка, — предложил Халзан. — Обсудим после обеда? Демира не осталась слушать планы кампании, сослалась на неоконченную работу, ушла к себе. Порядком поднадоело ей шитьё за три-то дня, хотела уж закончить да убрать с глаз. А что решат, о том доложат. |