Книга Раб и меч, страница 148 – Сэм Альфсен

— Приходите, если надо будет кого-то подлатать, – с улыбкой кивнул Нуска.

Два хаванца долго смотрели друг на друга. В какой-то момент Минхэ тоже улыбнулся и, покачав головой, накрыл плечо Нуски рукой.

— Твои навыки не подходят для войны, и только поэтому ты не готов, Нуска. Но дух твой сильнее горного потока и яростнее дикого волчака. Я убедился, что твой дух готов к этой войне. Только поэтому я отпускаю тебя. Не подведи меня и вернись живым.

Нуска вздохнул и наклонился. Учитель и ученик на секунду соприкоснулись лбами. Минхэ удивлённо смотрел на Нуску, а тот, нелепо завалившись на бок, сказал:

— Так… отцы провожают своих детей на первую охоту и на войну в лесном племени. Простите, что сделал это, но… я решил, что так буду чувствовать себя увереннее.

Минхэ улыбнулся и кивнул. В его глазах светилось тепло и понимание.

Два хаванца, похожих, как звёзды, соприкоснулись рукавами и разошлись в разные стороны. Словно река в один момент разделилась на два русла, на два течения – бурное с множеством поворотов и спокойное, но упрямое.

Если Минхэ мог точить камень сотни лет, то Нуска бы просто раскрошил его, рухнув потоком сверху. Неизвестно, чей способ лучше, но таков их путь.

Нуска, оказавшись в своей комнате, сразу же лёг спать в обнимку с вещами Вьена. Даже лизнул запёкшиеся пятна крови на них – может, хоть так что-то выйдет?

Этот сон сильно отличался от предыдущих. Во-первых, Вьен не был одним из наречённых – так просто забраться в его голову было невозможно. Во-вторых, Нуска даже не испил крови Вьена. Однако… возможно, возросшая сила Нуски и его желание узнать о судьбе брата дали свои плоды. Сон пришёл…

Обезображеный, лохматый и небритый арцент в какой-то грязной набедренной повязке сидел в красивом, украшенном золотом и самоцветами, необычными статуями зале. Даже лавчонка, на которой он сидел, избитый и связанный по рукам и ногам, пахла роскошью. Видимо, в этом и была причина того, что Вьен на протяжении всего разговора морщился так, словно учуял запашок с отхожего места.

— Вы знали, что в Дарвеле можно исповедаться? – красивый молодой мужчина, короткостриженый и рыжеволосый, бледный как поганка и выбритый так гладко, что походил на девушку, заговорил. Он был одет в странное чёрное платье, которое в Скидане сочли бы женским, а на его шее висела толстая золотая цепь – явно ещё один женский аксессуар.

— Что это значит? – с ухмылкой спросил Вьен.

— Перед казнью вы можете поведать богу о своих грехах. Возможно, он простит вас и не отправит сразу же в ад.

— Как мило, – рассмеялся Вьен. – Боюсь, моя история будет слишком длинной для бога и слишком неинтересной для женоподобного дарвельца.

— Я готов выслушать, для этого я и здесь, – только и улыбнулся священник. От него веяло теплом, всепрощением и чем-то незримо святым. Это безумно раздражало Вьена – он ненавидел таких людей.

— Где же вы научились так хорошо говорить на скиданском, что готовы слушать истории приговорённых к казни скиданцев? – сощурился Вьен.

— Это тоже длинная история. Однако мой младший брат сейчас должен находиться в Скидане.

Вьен сощурился снова, так, что его глаза стали походить на щёлки. А затем его глаза, наоборот, выпучились, а сам он расхохотался.