Книга Раб и меч, страница 151 – Сэм Альфсен

— Это… хорошо, – Робэр вновь сложил руки, молясь про себя.

— Однако преданность своей стране его погубила. Он мечтал вернуться в Дарвель, но так и не смог смириться со своим положением. Поэтому, когда очередной аристократ обманул его и не помог вернуться на родину, он обратился ко мне.

— Вы… тоже принимали участие в заговоре против Скидана?

Вьен пожал плечами и кивнул, а затем продолжил:

— Из-за него мой названый брат оказался в беде. Мой брат воспользовался своими способностями, чтобы выжить, а твой погиб. Насколько я знаю, в вашей вере это не самая позорная смерть.

— Его смерть… спасла чьи-то жизни? – уточнил Робэр. – Я плохо понимаю то, как работает ваша дэ. Для меня рассказы о ней звучат как заморские сказки…

— Да. Он спас две жизни.

Робэр зажмурился и часто закивал:

— Теперь можете исповедоваться. Если вспомните что-то ещё о Миеле… то добавьте это в свой рассказ.

Вьен спросил:

— О чём говорить, святоша?

— Обо всём, что вас тяготит.

— Моя жизнь не была лёгкой, – невпопад ответил Вьен.

Однако Робэр понял его и с улыбкой отозвался:

— Тогда поведайте мне всю историю своей жизни.

История началась с того, что маленького пятилетнего мальчика выгнали на улицу. И он шатался по Арценте в поисках куска хлеба. Вместе с торговцами мальчишка отправился в другие города – там способности арцента были востребованы. Можно было горшки с едой греть в тавернах или печи и воду богачам.

В шесть лет мальчик оказался в Хаване. Выжить там было трудно, потому что ему ежедневно требовалась хаванская кровь. А хаванцы… были ещё теми напыщенными индюками. В смысле пальчик порезать? Да ни за что!

Так мальчик и оказался у одного местного лекаря. Его звали Асмий Аргаль. Мужчина обращался с приёмышем достаточно холодно, но Вьен счёл того хаванца своим отцом. Не бьёт, кормит, одевает – разве таким занимаются не отцы? А холодность… что с ней не так? Настоящие родители бранили и били Вьена, а приёмный отец – заботился. А также поил своей кровью.

Там и прошло детство Вьена. За еду и кров он грел печь и воду в доме Аргаль, а за дополнительную плату – готовил и убирался. Других слуг в доме Аргаль не было.

Вскоре появился сын главы семейства… жизнь подростка-Вьена сильно не изменилась, разве что приходилось теперь убирать и ухаживать за двумя людьми, не способными себя обслужить.

— Постой… – перебил священник. Он положил свою мягкую белую ладонь на грубую грязную и покрытую шрамами руку Вьена. Арцент поморщился и отдёрнул руку. Тогда Робэр прокашлялся и продожил: – Получается, у тебя появился новый член семьи? Почему ты упоминаешь об этом вскользь? Раз ты называешь Асмия своим отцом, то его сын – твой брат? Это из-за него погиб Миела?

— Хочешь отомстить? – сощурился Вьен.

Священник покачал головой и вновь сложил руки в молитве.

— Мои помыслы чисты. Моя вера запрещает предаваться таким грехам, как зависть, гнев, обжорство, гордыня и похоть…

— Всё самое лучшее в жизни – и в мусор… – присвистнул Вьен.

Робэр улыбнулся. Он потянулся к рукам арцента, на что тот снова наморщился.

— Мне кажется, твоё настроение улучшилось. Прошу, продолжай.

— Как фамильярно…

— Простите. Я очень проникся вашей историей. Вам пришлось страдать с малых лет.

— Прекрати трогать меня своими бабскими ручками. Не дай души поцарапаешься о мои мозоли.