Книга Уж на красной сковородке, страница 22 – Валерий Шарапов

— Серьезно? — удивился Зубов. — А что, можем сойтись на компромиссе? Ну, трави, Верест, послушаем.

Ему не понравилось, что майор приблизился, — отступил. А вот теперь его не закрывали перила. Буров мог видеть предателя в узкий просвет. Зубов поздно понял свою ошибку. Засек наверху движение, но не успел убраться с линии огня. А Буров молодец, не порол горячку, в отличие от Николая!

Грохнул выстрел, за ним еще один — Зубов отпрыгнул, как ошпаренный, выпал пистолет из руки. Поднимать было некогда, Верест бросился вперед, спрыгнул на площадку. Счет шел на секунды, не до оружия в кобуре! Зубов зарычал, бросился в контратаку. Сцепились в жестком клинче, били друг друга как попало — кулаками, локтями. Олег ударил головой, попал в переносицу. Противник охнул, отпрянул, лопнула кожа на горбинке носа. Удару в челюсть ничто не препятствовало, и он удался на славу! Откинулась голова, брызнули слюни. Торжествуя, Верест собрался нанести последний удар. Но противник был верткий: внезапно вывернулся, нанес тяжелый удар под дых! А вот это Верест проморгал!

Сноп искр ударил из глаз, перехватило дыхание. Он согнулся крючком, схватился за стену. Сверху донесся грохот — прыгал по ступеням Буров. Это и спасло от полного поражения. Зубов кинулся вниз, не тратя время на завладение собственным оружием — все равно бы не успел. Перепрыгнул через скорчившегося на полу Стеценко — тот жалобно стонал, ощупывал голову. Верест бросился за ним — плевать на колики, потом с ними разберется! Но запнулся о брошенную трость, и… словно волной прибило к стене. Его подхватил скатившийся со ступеней Буров.

— Цел, командир? — Попутно поднял оброненный Зубовым пистолет: не оставлять же в подъезде.

— Нормально, Павел… Догоняй этого урода…

Буров умчался — тоже перепрыгнул через Николая. Теперь этот парень точно не вырастет! Ноги вроде несли, майор спускался, держась за перила.

— Боец, ты жив? — нагнулся он над «потерпевшим».

— Не знаю, товарищ майор… — прохрипел Николай. — Мне стена по башке ударила, я просто ничего не соображаю.

Можно подумать, раньше соображал! Ладно, жить будем. Крови на голове вроде не было. Верест, пошатываясь, побежал вниз.

На улице происходили не менее драматичные события. Зубов выбежал из подъезда, бросился вдоль дома. Словно чувствовал, паршивец, в какую сторону бежать. «Жигули» со второй группой стояли на другой стороне. И парни там соображали не очень оперативно. У тротуара напротив дома стояли легковушки граждан. Местных жителей почти не было, пустовала детская площадка — видно, всех распугали выстрелы.

Дом насчитывал пять или шесть подъездов, бежать Зубову пришлось далеко. Но он выкладывался. Слетела с головы шляпа, развевались полы плаща. Выбежал из подъезда капитан Буров, пустился вдогонку. Дважды выстрелил в воздух. Но Зубов даже ухом не повел.

Очнулись сотрудники в «Жигулях» — курильщики побросали сигареты, водитель запустил мотор. Они стояли далеко, у решетчатой больничной ограды, могли и не слышать выстрелов в подъезде. Машина криво вписалась в поворот, наехала на бордюр. Водитель сбросил газ. С обратной стороны во двор въезжал желтый «Москвич–408», ведомый пенсионером. Беглец с разбега бросился на капот, раскинув руки. Автолюбитель в ужасе дал по тормозам. Зубов кинулся, выволок за шиворот ошеломленного гражданина, отбросил в сторону. Сам запрыгнул на его место, захлопнул дверь.