Книга Уж на красной сковородке, страница 25 – Валерий Шарапов

— Бесполезно, командир, — разочарованно проворчал капитан, отбрасывая ногой какие-то ржавые шестерни. — Обвел он нас вокруг пальца. Во всесоюзный розыск надо объявлять. У любовницы он теперь точно не появится.

Но Верест не сдавался: перебежал дорогу, заметался между «курганами». Забрался на бетонную постройку, осмотрел окрестности. Может, где-нибудь мелькнет ненавистная фигура? Фиаско было просто убивающим. Так четко, благодаря Галине, выяснить место «залегания» преступника — и так бездарно провести захват!

— Ладно, сегодня мы Зубову продули, — признал Верест, спрыгивая с аварийной лестницы, — но будь я проклят, если не дожму этого вурдалака. Где он теперь будет отсиживаться? Кто из знакомых или бывших друзей, находясь в своем уме, пустит его к себе?

— Да как сказать, — пожал плечами капитан. — Кто не знает, что он в розыске, тот и пустит. Мы же не афишируем, кто такой Зубов? По радио и телевидению не рассказываем, в газетах не пишем. А я бы еще его кураторов из посольства вспомнил — там не один Бейли.

— Успокоил, спасибо, — огрызнулся Верест. — Ладно, поехали в управление получать заслуженные награды.

Генерал Неделин был вылитый Зевс-громовержец — метал молнии и обидные слова. В целом Виктор Афанасьевич был прав. Как можно упустить преступника в замкнутом подъезде, имея достаточное количество сил?! Как можно дать ему уйти во дворе, имея две машины для преследования?! И не надо тут мямлить про нелепое стечение обстоятельств, сыгравших преступнику на руку! Предсказывать надо непредсказуемые обстоятельства! Чему вас, бездельников, только жизнь учит? Всем за работу, найти изменника Родины за два дня, иначе сами такими станете!

На поиски Зубова бросили основательные силы — вплоть до участковых и оперативников МВД. Те, в свою очередь, подключили внештатных агентов, проще говоря — осведомителей и стукачей: алкашей, бывших зэков, имеющих причины сотрудничать с милицией. Фотографии злоумышленника были у каждого постового. Отличившимся обещали невиданное поощрение. Секретность уже не играла роли, приносила только вред.

Теневая деятельность дипмиссий западных стран была взята под строгий учет. О дополнительных мерах на транспорте и говорить нечего. Чекисты мрачно шутили: Зубова не поймают, но столько всего интересного вскроется…

Колю Стеценко доставили в больницу, но долго он там не продержался. «Жить будет, — констатировали врачи, — но если еще раз получит, то недолго». Сотрясение мозга оказалось средней тяжести, а череп и вовсе не пострадал. Своей вины Стеценко не скрывал. Но кто же знал, что этот инвалид с тросточкой — опасный преступник? Так кряхтел, еле передвигался. А то, что шляпу на глаза надвинул, Николая почему-то не смутило.

В недрах ПГУ была спешно сформирована комиссия, занявшаяся расследованием вопиющего факта: почему в числе самых информированных работников управления оказался «крот»? Коллег Зубова опрашивали с особой тщательностью. Они искренне недоумевали: это что-то из разряда ненаучной фантастики! Человек, конечно, сложный, характер — тот еще, но чтобы продать Родину? Коммунист, несгибаемый ленинец, человек, всей душой преданный партии, — и пойти на такое? Дежурные характеристики следователи пропускали мимо ушей. Им бы еще характеристику с места работы показали!