Книга В плохих парней не влюбляются, страница 108 – Даша Коэн

— Защищаешь ее? — обиженно надула губы родительница, а я закатила глаза.

— Я сейчас всех защищаю! Потому что Света — тоже моя семья и я тоже перед ней виноват.

— Ясно…

Я видела, что мама ревнует отца больше, чем жалеет меня. Но, если честно, я не сильно на нее обижалась за это. Она всю жизнь пела Константину Рудольфовичу дифирамбы, мечтая однажды стать законной госпожой Коган. А тут неудобная правда вонючей коровьей лепешкой с размаху впечаталась прямо ей в лицо, давая ясно понять — мы у отца не в приоритете.

И никогда не были.

Крошки с барского стола — это наш роскошный максимум.

И миндальничать с нами никто не собирался. Вон же — мать порывалась упросить отца не заводить при мне столь щекотливые разговоры, но тут же была спущена с небес на землю. А теперь не осталось уже запретных тем. Но я не возражала. Мое детство давно прошло. Я выросла тогда, когда мне впервые и совершенно беспардонно сунули под нос голые факты, против которых не попрешь.

И нет, это не началось со второго класса. Скорее это было просто досадное совпадение. Но вот дальше…

Мне точно "помогали" не скучать по жизни.

Хотя кто знает, как оно там было на самом деле? И до чего могла опуститься обиженная и обманутая женщина? Отец все равно достоверно всего не расскажет, а нам так и придется гадать, откуда на самом деле дул северный ветер.

— И что дальше? — рискнула прервать я затянувшееся молчание.

Ну, потому что слушать снова и снова, что я незапланированный, побочный плод торгово-рыночных отношений, мне уже порядком осточертело. Ясное дело — мне не повезло. Нет, конечно, мама меня любила, сомнений тут не было. Но то, что она рожала меня с понятным прицелом — это было совершенно очевидно. Ну а комментировать отца — только делать хуже.

Он и сам с этим неплохо справлялся.

Пусть они свои испанские страсти без меня выясняют. А мне еще жить в этой жизни как-то надо было. И хотелось бы теперь узнать, какие карты мне раздали в новой партии и сколько там козырей. Что же до остального?

Плевать!

— Дальше — ты возвращаешься в вуз, Марьяна, — ультимативно выдал отец, а я увидела, как недовольно поджимает губы мама. Она упорно стояла на своем и считала, что гордо уйти в закат — это не слабость, а жизненное кредо тех, кто знает себе цену.

— Так его все-таки нашли? — вопросительно дернула я подбородком, игнорируя нервную дрожь, что пробежала по моему телу и тот страх, что засосал под ложечкой.

Я все прекрасно знала, но до сих пор почему-то, по какой-то неведомой причине боялась услышать, что все это сделал он — тот самый парень, что так сладко целовал меня под лестницей.

— Нашли, — кивнул отец.

— И кто это? Он, она?

— Он.

Ну, супер!

Мое сердце дрогнуло. Я скривилась против поли. Стало так чертовски обидно!

— И что с ним будет?

— Его отчислят.

— Что? — охнула я.

— А как иначе? — развел руками отец и пожал плечами. — Оперативники достоверно установили, что именно этот парень разместил на сайте эскортниц твою анкету. Именно он опубликовал твои провокационные фотографии без твоего на то разрешения. И именно он слил в общий доступ твои персональные данные. Доказательства неопровержимые, Марьяна.

Жесть!

У меня затряслись руки. Господи! У меня все внутри затряслось!

— И когда? — прохрипела я.

— Завтра, — рубанул отец. — Строгин на общем утреннем собрании сделает официальное заявление, Марьяна, в котором признает свою преступную халатность и неоспоримую перед тобой вину, искренне перед тобой извинится и назовет имя того, кто опорочил твое доброе имя. А еще…