Книга Всадник дракона, страница 215 – Таран Матару

Фрида отдала ему душу своего зверя. Только он уже не был так уверен, что эта девушка была Фридой.

— Кристалл души с дракона Фриды, – прошептал Джай. – Он помог мне вознестись.

Руфус медленно кивнул.

— Это объясняет сон. Кристалл души зверя оставляет свои следы. Некоторые говорят, что на это способен даже фрагмент души. Вместе с ним приходят воспоминания самих тотемов и тех, кто был связан с ними душой.

Джай сидел в шоке, его затуманенный сном разум внезапно прояснился. Осознание не поразило его, а скорее просочилось в сознание, заставив скрутиться желудок. Как он мог быть таким глупым?

Фрида не была служанкой. Она была принцессой Данска и наследницей трона Северной тундры.

Она переодевалась служанкой, чтобы навестить Джая. Шептала что-то на ухо своей служанке в банях. Поменялась с ней местами на репетиции свадьбы, опасаясь после предупреждения Джая… Дракон всегда принадлежал принцессе. Фрида была Эрикой.

Он чувствовал себя преданным. Он изливал ей душу. Долгими ночами рассказывал ей о своей жизни при дворе сабинян. Она слушала и ничего не отвечала. Теперь юноша понимал, что знание ее тайны принесло бы ему мало пользы и подвергло бы опасности их обоих.

Так что он мог простить ее, хотя… Хотя это не смягчало горечи предательства.

Итак, королева Данска заперта в захолустной тюрьме на задворках Сабинской империи – всего в дне пути от ее родины.

Джай осознавал одно за другим. Горюя, девушка оплакивала не только своего дракона. Она оплакивала своего отца. Свою семью, своих друзей. Свою армию. Свое королевство.

Он не знал, откуда у нее взялись силы, чтобы жить дальше.

Вот почему Гвардия грифонов до сих пор ее искала. Вот почему Магнус спрашивал о пропавшей данской девушке… Джаю стало дурно при мысли о том, что, должно быть, пережила настоящая Фрида в руках жестокого правителя. Он лишь надеялся, что слова Тита были бравадой и ее держали как заложницу для возможного обмена.

— Да, такого кристалла достаточно, – сказал Руфус, заполняя неловкое молчание. – Чем могущественнее зверь, тем могущественнее драгоценный кристалл. Ну, и еще важно, как долго они были связаны. Но для того, кто только учится накапливать ману… я впечатлен.

Джай пожал плечами.

— Ну, яд пошел мне на пользу. И казнь на столбе. Никто так не стремится научиться плавать, как тонущий…

Руфус промолчал. До этого момента Джай был ему благодарен, но теперь разозлился.

— Ты хорошо нас защитил, да? – с горечью произнес юноша. – Тебе повезло, что эти члены Гильдии не перерезали тебе горло.

Руфус прокашлялся. Посмотрел на сковороду и снял ее с огня.

— Болиголов… он помог мне опьянеть от выпивки. А выпил я столько, что хватило бы убить лошадь. А потом яд, подмешанный в рагу, чуть не доконал меня.

— Так почему же этого не произошло? Очень жаль.

— Потому что я много лет был пьяницей. Хуже, чем пьяницей.

Он говорил со стыдом, и Джаю пришлось укрепить свою решимость. Жалость… прощение… доверие. Он дал все это Милкару, и куда это его привело?

— Почему ты вернулся? – спросил юноша.

Руфус закрыл глаза.

— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, парень. Больше, чем кто-либо другой. Но я не позволю тебе ненавидеть по неведению. Я скажу тебе, кто я такой. Кем я был. – Джай проигнорировал эту речь, откусив еще один божественный кусочек колбасы, – его вознесшийся язык и пищевод были способны есть ее прямо со сковороды. Что бы ни сказал Руфус, Джая это не смягчит. Этот человек подвел их. Нарушил свое слово.