Книга Всадник дракона, страница 217 – Таран Матару

Руфус внезапно сжал руку Джая.

— Леонид позволил своему сыну решить нашу судьбу – и мерзавец сделал это, настроив против меня мою собственную кровь. Предложил моему родственнику место в Гвардии грифонов. Родному брату Лайлы. Моему племяннику Магнусу.

Теперь Джай ощутил кипевшую ярость мужчины. Он всегда боялся Руфуса и видел его боль, но гнев… Гнев здоровяка он видел впервые.

Руфус и Магнус… Это было так очевидно, что Джай не понимал, как мог не заметить этого раньше. Они ведь были так похожи! Из всех воинов, которых Джай встречал в своей жизни, Магнус и Руфус выделялись на общем фоне. Оба были румяными и широкоплечими. У них даже был одинаковый выступающий подбородок.

— На процессе по делу о государственной измене Магнус свидетельствовал против нас, – продолжил Руфус, не заметив потрясения юноши. – Черт возьми, это он нас поймал, застав врасплох, когда мы спали, и настроил против нас оруженосцев! Он поклялся, что мы замышляли заговор против императора и просили его принять в нем участие. Врал, что я пытался развратить собственную племянницу, чтобы обеспечить престол своему роду… Что Константин отверг ее ухаживания, а она, получив отказ, пришла в ярость. Уверял, что она заслужила побои. Что…

Руфус потерял нить рассказа. Джай увидел, как ручка сковороды в руке рыжебородого согнулась и помялась, так крепко мужчина ее сжимал.

— Леонид оставил меня в живых – в благодарность за годы службы. Я дал ему империю, а он… предал меня. Теперь понимаешь, почему я его ненавижу?

Джай знал, что Руфус говорит правду. Знал всем своим существом.

— А Магнуса? – спросил юноша. – Его тоже ненавидишь?

Руфус фыркнул.

— Мой родной брат, отец Магнуса, был одним из так называемых рыцарей-предателей. Магнус указал пальцем на свою собственную семью. Именно это придало его словам такой вес. Конечно, я его ненавижу. Но он всегда был подонком. А Леонид… Леонид был моим старейшим другом.

Джай не сдержался и положил руку на запястье Руфуса, крепко сжав его.

— Ты ведь не мог предугадать.

Руфус отстранился и еще раз вытер лицо. Гнев уступил место страданию. Он рванул ворот рубашки и ткнул пальцем в свою татуировку.

— После того, как они сожгли мою любимую Аквилу у меня на глазах, я был сломлен. Они накачали меня болиголовом и бросили в маковом притоне в Империи Феникса; сказали, чтобы я никогда не возвращался. Но я вернулся на родину и присоединился к самарионам. Прошел все испытания – и заслужил татуировку. Сделал это, чтобы никто больше не сомневался в моих словах…

Он снова расплакался. Джай впервые не чувствовал запаха спиртного в дыхании мужчины. Руфус выглядел изможденным, на лбу выступили капельки пота. Либо у него закончилось спиртное, либо он решил больше не пить. Джай не счел нужным спрашивать.

— Твоя татуировка ничего не значит, – выплюнул юноша. – Ты подвел Фриду. Подвел нас обоих. Ты обещал защищать нас! Теперь она гниет в тюрьме. И именно Уинтер спасла меня. Не ты. Пусть это утяжелит твою совесть.

Его слова были жестокими. Возможно, более жестокими, чем следовало. В конце концов, они сами наняли явного пьяницу. К тому же здоровяка тоже отравили, как и их…

Но нужно было, чтобы Руфус чувствовал себя виноватым, – Джаю требовался могущественный союзник, пусть даже сломленный и страдающий. Это был единственный способ вызволить Фриду.