Книга Алый трон, страница 122 – Эми Лиоу

Я поднимаю подбородок.

— Но теперь я несу ответственность за это наследие, Саран. Несу ответственность за жителей Бакхтина. Я эту грозу вызвала, и я положу ей конец. Поэтому, если у тебя осталась хоть капля уважения к тем узам, которые нас соединяли, советую тебе отойти.

Его мозг крошится; образ смеющейся девочки, плетущей венок, рассыпается. Теперь все серое, потрескавшееся, словно скорбная пустошь, – и посередине Илам, который светится от удовольствия.

— Ты же понимаешь, что этим не кончится, – шепчет Икта. – Демон… прикажет тебе делать страшные вещи, убивать еще и еще. И в самом конце страдать будешь ты, Бинса. А выиграет лишь он один.

— Если бы ты действительно хотел мне помочь, ты бы этого не говорил. Убедись, что Керан готов встретиться со мной завтра вечером, как договаривались, если хочешь искупить вину. Мне нужно поболтать с ним по душам. И вернуть твое огнеметное орудие. – Я прохожу мимо брата между книжными шкафами. – Я же сказала: я подготовилась к тому дню, когда меня заменят новой Ракхти.

В оцепенении и ужасе Икта смотрит мне вслед. Я ее больше не знаю, думает он, и внутри у него бушует буря, вторя буре за окном.

Я удаляюсь по тайному коридору, не оглядываясь.

Дхарун полностью затоплен.

Вода доходит мне до груди; я с трудом пробираюсь сквозь завалы и дождь, который вместе с порывами ветра хлещет мне в лицо. Фонари почти не освещают дорогу, но помогают ориентироваться в темноте.

А как же люди? Везде хаос. Выжившие с нехитрым скарбом на спине карабкаются на крыши и там сбиваются в жалкие кучки. Бедолаги, которых наводнение застало спящими, плывут в бурлящих водах с раздутыми руками и ногами.

Я случайно натыкаюсь на один из таких трупов, его плоть такая холодная и рыхлая, что кажется нечеловеческой. К горлу подкатывает желчь, и я тащусь дальше, стараясь ненароком не увидеть чего-нибудь еще.

Я вспоминаю, что вчера носильщики паланкина избегали Восточного района – все решили не замечать этого позорного пятна на карте города.

Разумеется, до Дхаруна никому нет дела.

В поисках утешения я сжимаю свой желтый сапфир, руки и ноги дрожат от холода. Я бы до сих пор жила здесь, если бы Кавита не сражалась за то, чтобы вытащить нас отсюда. Во власти бурь, землетрясений, отвратительных злодеев, лишенная помощи, когда больше всего в ней нуждалась. Меня могли убить и протащить мои внутренности по улицам, никто и глазом бы не моргнул.

Нет. Не время размышлять о том, что могло бы случиться. Роскошь стоять и жалеть жителей Дхаруна мне сейчас недоступна. Моральная праведность – привилегия тех, кому не нужно сражаться, когтями процарапывая себе путь к выживанию.

Я буду забирать жизнь только у истинных грешников, заявляю я Иламу. Если мне приходится убивать, хотя бы избавлю мир от паразитов.

Добренькая Ракхти, хихикает Илам.

У меня еще осталась совесть.

Делай что хочешь. Их кровь и плоть на вкус одинаковы, творили они добро или зло.

Мысли окружающих меня людей спутаны, трудно выделить кого-то одного, не поддавшись общему отчаянию. Вдали поет голос, низкий, с хрипотцой, придающей резкость нежной мелодии:

И снова Пророчество Гиркхи. Это похоже на проклятие, которое не желает рассеиваться. Нога цепляется за выступающий камень, я хватаюсь за ближайший фонарь, чтобы не упасть. Интересно, что даже на самой грязной свалке в городе, до которой не снизойдет ни одно из существующих божеств, есть их приверженцы. А ведь все будут только рады, если это место исчезнет с лица земли, раздавленное своими проблемами.