Книга Алый трон, страница 41 – Эми Лиоу

Я борюсь с желанием сжаться в комочек и отвести глаза. Нужно выглядеть своей, местной, привыкшей к подобному зрелищу.

Что-то внутри меня щелкает – теперь я девочка из Дхаруна, у которой из пожитков одна ткань на спине.

Я маленькая, горблюсь и ковыляю, неразличимая среди людского моря. Но я всегда начеку, вечно высматриваю хоть крошку еды или чего бы стянуть.

Жизнь в постоянной бедности, страх умереть с голоду или быть забитой до смерти впечатан в мои кости.

Я помню, как все изменилось, когда мама стала такой сильной, что смогла принять Илама, и мы перебрались в особняк кишари.

Поначалу она была простой служанкой, но завоевала любовь кишари и стала его третьей женой, а меня он удочерил. Меня выдвинули в кандидатки под именем Гопал. Если бы Кавита не стерла все семейство с лица земли после того, как меня избрали Ракхти, мне было бы куда вернуться после отставки.

Я вспоминаю слова Илама о том, что Кавита обладала силой управлять чужим разумом. Неужели она управляла всеми людьми в особняке, затуманивая их мысли, чтобы они не различали ее махинаций?

Непроизвольная дрожь пробегает у меня по спине. Сейчас не до размышлений. Я должна сконцентрироваться на своей задаче.

Ночью, когда людей на улицах меньше, власть Илама надо мной не так велика. Мысли незнакомцев блуждают вокруг плотских искушений и карточных долгов; остальные слишком сумбурны, чтобы их прочесть. Некоторые прохожие удостаивают меня взглядом. Если я замечаю интерес в их глазах, то быстро сворачиваю.

И все же тут слишком людно, чтобы убить кого-нибудь, не привлекая внимания. Хотя пьяные драки случаются часто, убийства редки, ибо в священной книге «Намуру» особо подчеркнуто, что это единственный грех, который приведет вас прямиком в огненные пропасти Дуны. Я сомневаюсь, что местные отнесутся благосклонно к тому, что девушка заколет взрослого мужчину, а демон выпьет его кровь.

Илам теряет терпение.

Умерь пыл, говорю я ему.

Я вцепляюсь в одурманенный алкоголем разум в несколько сотнях шагов, надеясь, что Илам сам приведет меня к жертве. Пусть ее разум будет туманен, и тогда я притворюсь, что у нее нет ни имени, ни жизни, ни страхов, ни желаний.

Оказывается, что, хотя в голове у пьяных пусто, они движутся, словно текучая вода. Они плавно перемещаются по улицам, и моим нетренированным ногам тяжело за ними поспевать.

Наконец человек замедляет шаг. Останавливается.

Я осторожно продвигаюсь вперед и заглядываю за угол. Это мужчина, у него сильные широкие плечи. Пошатнувшись, он падает в гору мусора. Издает стон и некоторое время лежит неподвижно.

У меня перехватывает дыхание. Прекрасная возможность! Я не ведаю, кто он, каким человеком был и есть ли у него семья или друзья. Все, что я чувствую, – это мучительный демонский голод, который яростно скребется в моем мозгу.

Я медленно вынимаю из складок курты маленький кукри. Его изогнутое лезвие блестит, как зловещий драконий клык.

Бесшумно двигаюсь дальше. Вот уже минуту мужчина не издает никаких звуков.

Видно, задремал.

Отлично.

Это облегчит мою работу.

Я встаю над пьяницей, целясь острием кукри ему в затылок.

Рука дрожит. Я задерживаю дыхание, заставляя тело повиноваться – успокоиться, сосредоточиться и нанести удар с бесстрашием богини. Левая рука накрывает правую, усиливая хватку. Это на благо Бакхтина, говорю я себе. Жертвоприношение, которое принесет городу процветание на годы вперед. Что такое один человек перед лицом многих?