Книга Алый трон, страница 67 – Эми Лиоу

Магия Илама снова наполняет мои жилы.

Спуск гораздо менее захватывающий, чем подъем. Я полностью измотана и почти ничего не чувствую. Я едва замечаю неприятное покалывание в ногах и шум в ушах. Мы спешим вниз по крутому склону, который постепенно переходит в пологий.

Не успеваю я оглянуться, как мы оказываемся у того самого валуна, за которым я пряталась перед восхождением.

— В лагерь тебе придется спуститься в одиночку, – говорит Илам, когда я приваливаюсь к изрытой поверхности валуна.

Конечно, отвечаю я.

— А ты сможешь?

Несмотря на усталость, мне удается презрительно фыркнуть.

За кого ты меня принимаешь?

Илам смеется:

— Не умирай, Бинса.

Он отзывает свою магию. Я оседаю на землю, кашляя кровью. Вытираю рот тыльной стороной ладони. На коже проступают алые пятна. Я быстро вытираю кровь о валун.

Вставай, говорю я себе. Ты не можешь торчать тут вечность.

Затем стискиваю зубы и заставляю себя встать. Шаг, еще один. Я тащусь вниз по склону и несколько раз чуть не оскальзываюсь. К моему облегчению, воздух постепенно теплеет. Я не отрываю взгляда от зданий вдали и суетящихся вокруг людей.

Наконец меня замечают жрецы. Сбиваются в кучу у начала тропы, образуя полукруг, и не предпринимают попыток мне помочь.

Я – Ракхти Бакхтина и, чтобы им это доказать, должна завершить спуск.

Последний рывок, думаю я. Шаг, потом другой.

И вот они прямо передо мной, маленькая Медха стоит в центре полукруга. Ее яркие живые глаза расширились от изумления.

— Дело сделано, – заявляю я, стараясь, чтобы в голосе не чувствовалось усталости.

Вдали рокочет гром.

Я вздергиваю подбородок. Темно-серые тучи сгустились у вершины Аратьи. Ветер погонит их на город. Тучи тяжелые, набрякшие обещанием дождя.

Они созданы мной.

Я горжусь тобой, доченька. Голос Кавиты щекочет мне уши. Впрочем, возможно, это ветер.

— Ракхти Бинса, – поют жрецы в унисон. Они почтительно складывают ладони и склоняют головы.

Противоречивые чувства Харуна пробиваются сквозь туман, окутывающий мой разум, – облегчение оттого, что я вернулась, и одновременно замешательство.

Чего хочет Рашматун? – думает он.

Я улыбаюсь им всем:

— Рашматун ниспослала нам свое благословение.

И падаю во тьму.

Я погружаюсь в долгий душный сон. Мелькают обрывки полузабытых воспоминаний. Мы с Сараном бежим по улицам Дхаруна. Мама негодует из-за долгов, которые оставил отец после смерти. В тот день, когда она заключила договор с демоном посреди нашего обветшалого дома, его крошечная павлинья фигурка казалась удивительной и зловещей.

Затем моя голова оказывается у матери на коленях, и она нежно гладит мои волосы. Комнатка у нас совсем крошечная, но ее грубые глиняные стены – единственный дом, который мы знаем. Тощий мальчик сидит в углу на корточках и тычет палкой в огонь внутри самодельной печи. В воздухе звучит странная меланхоличная колыбельная, в которой сквозит беспокойство.

— А когда сбудется Пророчество Гиркхи, мама? – спрашиваю я.

— Никто не знает, – отвечает она. Колыбельная продолжает звучать у меня в ушах. – Шаманы и провидцы много раз пытались предсказать, когда Пророчество сбудется. Но никому не удалось раскрыть его тайну.

— А Рашматун ее разгадает?

Она смеется:

— Конечно. Рашматун – богиня мудрости, и ей ведомо все на свете. Вот почему ты должна стать Ракхти, Бинса. И тогда она ответит на все твои вопросы.