Книга Здравствуй, пышка, новый год!, страница 33 – Инга Максимовская

— В смысле?

— Ну, ты сказала мы, – я задыхаюсь, вдруг понимаю, что с меня словно слетает зачарованность какая-то ледяная. Почему я должна все отдавать? И вместо того, чтобы купить себе новые сапожки, я плачу мамины расходы. У нее пенсия больше моей зарплаты. А Димка, здоровый лоб, не работает, но одет всегда с иголочки. Почему я пляшу на граблях? Потому что мне внушили, что так положено. А есть ведь другая жизнь. И я ее видела. И я имею право быть счастливой. Пусть не с великаном и Ванькой, но сама то я…

— Димочка готов к переезду. Мы привезли кое-какие вещи, – звенит мама голосом. Она недовольна и раздражена.

— Эта квартира моя. И я никуда не собираюсь, – я сказала это спокойно. Да. Именно так, как научил меня великан, даже чуть насмешливо. Страшно, капец, но я артистка или нет? – Мне ее подарила бабуля. И еще, я больше не буду оплачивать ваши расходы с Димой. Помогать – да, но не содержать.

— Ты будешь делать то, что говорю я, – надо же мама на визг срывается. Что ж, наверное я просто брошу трубку. И у меня не останется вообще никого. Котенок. Мне срочно нужен кто-то, кто будет меня любить не за что-то, а просто по факту. – И жить будешь под моим присмотром. Думаешь я не знаю, что ты в новый год делала? Я растила тебя не шлюхой дешевой. Это все бабка тебя разбаловала.

— Нет, мама. Это ты просто всегда права. И всегда делаешь все, как хочешь ты. И бабушка бы, может, прожила дольше. Если бы ты не заставила ее продать все хозяйство в деревне, чтобы купить конуру в городе. Она несчастной была, потому что ты решила, что она должна тебе что-то. Она по корове своей скучала, по привычной жизни. И я всю жизнь должна. Короче, уезжайте из моей квартиры, а то я вызову полицию. И еще… Я в последний раз все же послушалась тебя. Я увольняюсь из театра, буду бухгалтером. А теперь…

— На пузе приползешь, дрянь такая…

Я не дослушав сбрасываю звонок. И звенящая пустота в груди сменяется невероятной легкостью.

Егор тоже волшебник. Как-то получилось у него меня встряхнуть. Как-то вышло. Это не я его спасла, а они меня. И я страшно скучаю. Разве возможно вот так, всего за одну ночь привязаться к чужим людям? Это не просто привязанность. Это… Слишком громкое чувство. Жаль, что не взаимное. Я правильно все сделала. Все правильно. Так почему тогда так тошно? Оглушительно.

Завтра я выйду на сцену. Я буду толстозадым поросенком Хрюней, веселым и добрым. А сегодня…

— Куда спешишь с такой физиономией довольной? – Танька ловит меня уже у дверей. – Неужели решила к мужику в малахае наведаться.

— Кота купить решила, – улыбаюсь я. – И новые сапожки.

— Неужели не все мамуле своей змейской отвезешь? – таращит глазюки подруга. – Ты стал взрослым, Маугли?

— Я стала умной.

— Да неужели? Тогда может ты еще и перестанешь дурить и…

— Это невозможно, Тань. Тот человек и так меня научил жить. Этого достаточно.

— Дура ты.

— Зато завтра я буду играть Хрюню. Говорят весь зал выкуплен. Я волнуюсь до чертиков. У нас сто лет не было аншлага. Как думаешь, что вдруг?

— Думаю, что ты всех порвешь. Ляська. Ты талантище. И ты… Ты счастья заслуживаешь.

Мое счастье где-то рядом. Только недоступно.

«А солнце всхрю-хрю-ходит и за-хрю-хрю-ходит, а в моем свинарничке тепло. Хрю-хрю-хрю-хрю!»

— Это… Нууу… Вау, – простонала Танька, рассматривая мою персону. Честно говоря, я тоже сейчас могла разговаривать только междометиями и всхлипывая. Новый костюм поросенка Хрюни, поражал великолепием и артхаусностью. Из зеркала на меня смотрел… смотрела… смотрело…