Книга Приключение в Зиму, страница 174 – Катарина Ёлохова

Советники, которые, подобно крысам на тонущем корабле, пустились врассыпную.

Пустующие башни, набитые взрывчатым веществом.

Горстка стражников, стоящих с Тиндроссом у ворот.

Это не неготовность к войне с дикарями.

Это тщательно подготовленная казнь столицы.

И кто-то собирается сделать так, что обломки полетят не в настоящих убийц. А на королеву. На Лиаду. На дикарей, которых обманом заманили к Архернхорну, передав им ложную информацию и тем самым подтолкнув к войне. К войне, которую они тридцать лет назад поклялись не разжигать. Только при одном условии: если единственная дочь их предводителей станет королевой Эммариона[1] .

Об этом мне тоже поведала Селена.

«Он не умел отпускать иначе, — не унимается голос моей матери, заглушая мой собственный. — Или просто не захотел… Все эти годы я помнила лишь пустоту. Просыпалась с ощущением, будто у меня из груди вырвали что-то значимое и оставили вместо него одну большую кровоточащую рану».

Я стискиваю челюсти так, что в висках отдаёт болью.

«Полгода назад, когда я потеряла своё нерождённое дитя, память начала возвращаться. Сначала обрывками. Запахом мёда и цветущих деревьев. А потом — твоим первым криком».

В тот момент Селена расплакалась. Искренне. Но мне почему-то не захотелось в это верить, и я просто скривился от отвращения. Что, собственно, делаю и сейчас.

Удобно оправдывать собственное бессердечие и равнодушие потерей памяти.

«Это он дал тебе имя. Он нарёк тебя Солнцерождённым».

— Чтоб вас всех нежить разодрала! — произношу в сердцах и принимаюсь извлекать фитили.

Это единственное, что я сейчас могу сделать.

Хотя впору рвать отсюда когти. Да побыстрее. Прихватив с собой Лиаду.

Класть я хотел лошадиный навоз на всех.

На этот город.

На всю эту знать, что попряталась в углах замка и своих особняках, которые на фоне общей разрухи выглядят откровенным надругательством.

На всех этих советников, часть из которых ещё не успела сбежать, оставив «защиту» города на горстку непротрезвевших стражников да обмочившихся от страха горожан.

Да даже на Аркадия с Кассием — они самостоятельные мужи, сами со всем разберутся.

Но я сожру себя поедом, если на моих руках окажутся смерти детей, женщин и стариков.

Кем я после этого предстану для своей кошки?

Я и так возле неё на птичьих правах. А после такого… сам себя вышвырну из её жизни. Даже не дожидаясь, когда она укажет в сторону двери.

— Не сейчас… — цежу сквозь зубы. Только непонятно кому: себе, моей настоящей матери или тому проклятому богу, который дал мне имя. — Только не сейчас.

Но голос Селены, конечно же, не унимается.

«Для феникса важно знать, кто он. Без этого его огонь спит. Осознай свою настоящую сущность, Кай. И спаси Аэлин и Лиаду от…».

— Надо же! — говорю сам с собой, выдёргивая очередной фитиль. — Был простым музыкантом с дыркой в кармане и ветром в голове. А всего за какой-то клятый час стал сыном самого бога. Кому скажешь — не поверят, да ещё и засмеют.

Я и сам не верю в россказни Селены. Точнее, не хочу верить. Но что-то внутри меня отзывается на них слишком живо, слишком охотно, слишком упрямо, чтобы я мог принять всё за красивую ложь раскаявшейся драконицы. Да и этот огонь, что течёт в моих жилах, слишком уж разумный, чтобы списать его на драконьи фокусы.