Книга Выбор леди Мэри, страница 88 – Надежда Соколова

Слуги, которые приехали с отцом, влились в общую работу. Двое мужчин помогали Остину в конюшне, а женщина нашла общий язык с Эстой. Они стояли на кухне и резали овощи, и я слышала их оживлённые голоса и смех.

Ида, которая теперь считалась почти полноправной помощницей, была занята тем, что собирала сухоцветы для букетов и венков. Она бегала с охапками лаванды и ромашки, пахнущих теплом и детством.

В оранжерее уже зеленела молодая мята и укроп. Эста сказала, что будет украшать блюда свежей зеленью, и что к свадьбе у нас будет свой зелёный стол.

Отец тем временем писал письма во все концы империи. Он приглашал старых друзей и важных чиновников — тех, кого нужно было упомянуть как важных гостей. Я слышала, как он ворчал в кабинете, перечитывая черновики, но в голосе его звучала гордость: он выдавал дочь за человека, которого уважал.

— Всё будет хорошо, Мэри, — сказал он однажды, когда я заглянула к нему.

— Я знаю, — ответила я. — Я чувствую.

Свадьба приближалась, и в замке царило то особенное оживление, которое бывает только перед большим праздником. На кухне день и ночь кипела работа, в комнатах расставляли мебель, сушили цветы и штопали скатерти. Я же смотрела на всё это и чувствовала, как внутри меня зреет спокойная, уверенная радость. Месяц — это не так мало, как кажется. Это время, чтобы завершить старое и начать новое.

Утро свадьбы началось с того, что я проснулась от тихого шелеста за окном — ветер перебирал свежие листья только что распустившегося орешника. Солнце ещё только поднималось, но в замке уже стоял запах свежей выпечки и цветов. Я села на кровати, глядя, как свет ложится на старые доски пола, и почувствовала, как внутри меня разрастается что-то светлое — не волнение, а предвкушение.

Эмили вошла с кувшином тёплой воды, улыбнулась, и я впервые увидела в её глазах не просто уважение, а нежность.

— Сегодня ваш день, госпожа, — сказала она.

Мама пришла, когда я уже мылась. Она стояла рядом, помогая мне вытереть волосы, и тихо говорила о том, как я выгляжу, и о том, что она чувствует. Её руки были тёплыми и уверенными, и я знала, что она помнит свой день так же, как я сейчас помню этот.

Платье висело на манекене в гардеробной. Белый шёлк, мягкий и тяжёлый, струился от плеч до самого пола, и по подолу вилась вышивка — мелкие полевые цветы и листья, которые Улья и Ив вышивали вручную. Лиф был простым, без корсетных косточек, с длинными рукавами, которые сужались к запястью. Я надела его, и мама застегнула пуговицы на спине, потом поправила кружевной воротник.

— Ты прекрасна, — сказала она, и я увидела, как у неё блестят глаза.

Лидия, одетая в нежно-зелёное платье, вошла с коробочкой, в которой лежали украшения. Мы выбрали тонкую серебряную цепочку с маленькой жемчужиной и серьги-капельки — скромные, но изящные. Мама поднесла зеркало, и я увидела в нём себя: бледное лицо, распущенные волосы, которые мы решили не убирать, а оставить свободными, с лёгкими волнами, и на голове — венок из сухих цветов и зелени.

За дверью послышались голоса. Гости уже начали собираться. Я слышала голос отца, который разговаривал с кем-то в холле, смех Иды, и звон посуды — Эста с помощницами готовили зал.

Когда я спустилась в холл, я замерла на верхней ступеньке. Замок преобразился. Свечи горели в каждой нише, и их свет отражался в отполированных до блеска медных подсвечниках. Вдоль стен висели гирлянды из весенних веток и сухих трав, а на полу лежали свежие цветы — лепестки роз и ромашек. В центре холла, прямо перед камином, поставили невысокий помост, укрытый белой тканью, и на нём — старый дубовый стол, на котором лежали два кольца.