Книга Птицеферма, страница 214 – Татьяна Солодкова

Лучшая ночь в моей жизни. И самое ужасное, как я тогда думала, утро.

Побег. Слезы в подушку и жгучий стыд за то, что нарушила слово, данное и себе, и Колетт Валентайн.

А затем новый день и игра в «Прошлой ночью ничего не было».

В то утро Ник бежал за мной в последний раз. В первый рабочий день у Маккалена он пришел с разбитой рукой, но на тему моего побега из его дома не сказал ни слова.

Улыбался. Ник всегда мне улыбался. Однако теперь между нами появились особые шутки: «я знаю, что ты меня любишь», «она не в моем вкусе, а вот у тебя я бы заночевал», «не ревнуй, я и так весь твой» и так далее.

Шутки, в которых была лишь доля шуток.

Один раз. Еще один раз Ник переступил через свою гордость и прямо предложил мне встречаться, по-взрослому, как мужчина и женщина.

И на этот раз я не затеяла скандал. Я уже выросла. По-взрослому так по-взрослому. Именно по-взрослому я и соврала: сказала, что люблю другого парня. Того, с кем рассталась еще за несколько месяцев до этого разговора.

Это казалось правильным. Дружба, только дружба. На века.

Карьера была смыслом моей жизни. Бег по кругу. Награды, премии, благодарности.

Мне должны были дать капитана по возвращении с Пандоры. Если бы я вернулась так скоро, как планировалось. Моя карьера пошла бы в гору. Я так этого хотела… Идиотка!

Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу.

Теперь я помню. Теперь я все помню.

— Янтарная, ты в порядке? – Ник мягко касается моего плеча.

Поворачиваюсь к нему. Щурится, вглядываясь в мое лицо.

— В порядке. – Улыбаюсь. Он такой красивый, такой родной… Отворачиваюсь обратно к окну. Флайер идет на снижение. – Ник, сколько мне лет? – спрашиваю, наблюдая за тем, как наш водитель ловко перестраивается из одной воздушной магистрали в другую.

Вроде бы теперь я помню почти все, но в моей голове все равно царит полнейший хаос. Даты, события – все смешалось.

— Э-э-э… – Напарник удивлен моим вопросом. – Тридцать два. Исполнилось в прошлом месяце.

Тридцать два.

Прикрываю глаза.

Мы познакомились в семнадцать.

Пятнадцать лет!

Что я наделала?..

Нас пропускают в здание, даже не спросив пропусков. Ника тут все знают, а для меня лица на пункте охраны незнакомые, и виной тому не исковерканная слайтексом память – новенькие. Слишком много воды утекло.

Коридоры полны народу. Кто-то куда-то спешит. Почти все уткнувшись в бумаги в своих руках или в планшеты. Работа кипит.

Проносящийся мимо худощавый мужчина вдруг поднимает голову и замирает.

— Эмбер! – орет во всю мощь легких и бросается ко мне, раскидав документы с грифом «совершенно секретно» по полу. – Живая!

А через мгновение меня уже сгребают в охапку с недюжинной силой для такого худого человека.

Это Даг, теперь я помню. Его собирались отправить за мной вместо Ника. Смог бы он победить Момота в поединке? Сильно сомневаюсь. А еще больше сомневаюсь, что стал бы хотя бы пытаться.

У нас с Дагом были неплохие приятельские отношения. Но вряд ли я вхожу в число тех, ради кого он сунулся бы в пекло.

— Эмбер!

— Поставь меня, – прошу, за смехом скрывая панический страх, накрывающий меня от чужого прикосновения.

Тот послушно возвращает меня на пол, смотрит с восторгом в глазах и с широкой улыбкой.

— Вытащил-таки, – адресует стоящему рядом Нику одобрительный кивок. – «Ник-Ник» снова в полном составе. – Хмурится. – Эм, неважно выглядишь.