Книга Птицеферма, страница 216 – Татьяна Солодкова

А вот сам полковник постарел. Старик стал еще больше стариком. Голова совершенно седая. Раньше в его коротко стриженной шевелюре кое-где еще просматривались темные волоски. Теперь волосы Старика белее снега, а морщины глубже.

— Сэр? – Первая вхожу в помещение.

При виде меня полковник привстает из-за стола. Смотрит пристально, будто для того, чтобы убедиться, что перед ним не привидение. Стою жду.

Наконец Старик отмирает, обходит стол.

— Эмбер, – произносит на выдохе. Ни слез, как у Ким, ни радости, как у Дага. В его глазах что-то другое. Облегчение? – Вернул все-таки…

Я всегда восхищалась этим человеком, любила как отца, которого у меня никогда не было. Мне так не хотелось его разочаровывать…

— Проходи, садись. – Старик указывает мне на кресло для посетителей. – А ты, – поворачивается к зашедшему вслед за мной Нику, – вон отсюда – переделывать отчет.

Ник бросает на меня полный сомнения взгляд. О да, мне неуютно и я предпочла бы, чтобы он остался. Однако цепляться за него не стану.

— Полковник, мне кажется, мне лучше остаться.

— Кажется ему, – ворчит Маккален, сурово сводя брови к переносице. – Валентайн, не зли меня. Марш отсюда – переделывать отчет. И чтобы поподробнее на пункте «в ходе задания мною было собственноручно убито пять человек»!

Ник поднимает руки, сдаваясь.

— Как скажете, шеф, – огрызается, корча гримасу и отступая спиной к двери.

— Марш! – прикрикивает на него полковник, а затем лично захлопывает дверь за наглым подчиненным. – Совсем распоясался, – жалуется мне.

Тактично молчу. Ник всегда был любимчиком Маккалена. То, что полковник спускал и спускает с рук Валентайну, он не позволил бы никому другому.

Сажусь в кресло.

Старик вновь занимает место хозяина кабинета, переплетает пальцы на столешнице, смотрит сурово. Все, не время для сантиментов.

— Ты не справилась, – припечатывает.

Спокойно встречаю его взгляд.

— Я не справилась, – соглашаюсь.

Полковник замолкает, начинает перебирать какие-то бумаги на своем столе, но мне кажется, он не видит в них ни строчки – думает, а трогает их только затем, чтобы занять чем-нибудь руки.

Мог ли он быть причастен к тому, что мне дали не ту дозу слайтекса? Намеренно послать меня на смерть? Быть в сговоре с наркодилерами и их покровителями, подкупившими всех и вся?

Нет, не верю.

— Получил только что информацию о Пандоре, – вновь заговаривает полковник. – Добыча синерила остановлена. Все, кого вы оставили в живых, – поднимает на меня серьезно-осуждающий взгляд, – арестованы. Шумиха поднялась нешуточная. Альянс качает как на волнах.

— А Птицеферма? – спрашиваю.

— Что? – Глаза Маккалена удивленно расширяются. – А, – наконец до него доходит. – Лагерь Птиц, вы так его называли? – подтверждаю кивком. – Выживших Птиц перевели в лагерь Камней…

— А что там? – перебиваю. Ник говорил. Но Филин годами внушал всем, что зачатки цивилизации есть только на Птицеферме, а в остальных лагерях – Камней, Цветов и Рыб – царит полнейший хаос.

Старик смотрит неодобрительно. Моя несдержанность ему не нравится.

— А ничего там, – отвечает. – Живут, работают.

— Убивают друг друга под плохое настроение, – заканчиваю за него.

— Эмбер. – Хозяин кабинета смотрит предупреждающе, и я понятливо затыкаюсь. Никогда в жизни не стала бы так разговаривать с начальником. Но сейчас меня будто кто-то тянет за язык. – Сейчас вся планета полна спецслужб. Если ты беспокоишься о жителях… э-э-э… Птицефермы, то твои опасения излишни. Планета находится под тотальным контролем.