Книга Глубокий рейд. Голова, страница 110 – Борис Конофальский

Олег, как всегда, с утра бодр, болтает о лодке и о рыбалке. Потом собирается в школу. А старший как будто и не спал.

— Заучился совсем, - решает Настя. – Юрка, ты хоть отдыхай иногда.

— Да отдыхаю я, - бурчит сын и, взяв кусок свежего хлеба, уходит.

— Чего это с ним? – не понимает мать. И глядит на мужа, ожидая от него пояснений.

— С девкой вроде не сложилось, - отвечает Аким и тоже встаёт.

Мать охает: ещё один нож в материнское сердце; и, конечно же, она идёт за сыном – выяснять подробности и успокаивать своего ненаглядного старшего сыночка.

* * *

Он готовился к следующему разговору, думал, выйдет он непростым, да и как он мог выйти простым, если командир подразделения на моменте формирования собирается в отлучку. В повторную. Ясное дело, что вышестоящему офицеру это понравиться не могло. В общем, дожидаясь Коротковича, он думал, что ему скажет. Слова подбирал. В конце концов, если сотник не разрешит ему отлучиться из части… Ну, что тут поделаешь, Саблин был готов писать рапорт.

А разговор у них вышел быстрый. Едва прапорщик сообщил командиру, что ему необходимо отлучиться, так начальник и спросил у него довольно спокойно:

— Другого времени для своих дел выбрать не могли?

— Никак нет, мог бы, так отложил бы. Дело безотлагательное. Спешное.

И тогда сотник задал неожиданный для Саблина вопрос:

— На взводе собираетесь Каштенкова оставить?

Это, кажется, волновало командира сотни больше, чем отлучка самого взводного.

— Так точно, - отвечал Саблин. – У меня к нему претензий нет. То, что смотр прошёл без замечаний, – это его заслуга.

— Полагаете? – с удивлением и сарказмом замечает командир.

— Так точно, полагаю.

— Значит, вы в нём уверены? – снова спросил Короткович. – Между прочим, у вас во взводе есть толковый человек, командир первого отделения приказной Ковальчук. Опытный казак, шестнадцать призывов за плечами. Думали о нём как о своём заместителе?

«Опять он на Сашку наваливается, что-то невзлюбил он его».

Но своего товарища Саблин сдавать не хотел.

— Да нормальный Каштенков человек, не хуже других, – прапорщик думает, что ещё добавить Сашке в плюс; хотел ещё сказать, что Саня в бою никогда не подводил, но сотник опережает его:

— Ваше право. А насколько собираетесь отлучиться?

— Недели на две.

— То есть как в прошлый раз.

— Так точно. Постараюсь управиться.

Больше вопросов у сотника не было, и Саблин пошёл в оружейку, там Кудесов показал ему его новый шлем. Он был готов.

Аким примерил шлем, и Иван, учтя его пожелания, пообещал прапорщику, что подгонит шлем к завтрашнему дню.

— До обеда сделаю.

Время у него было. Можно было сесть в столовой, выпить чая, поговорить с казаками, но, странное дело, он не хотел встречаться с Сашкой. То, что он не брал его с собой в рейд, судя по всему, задевало его товарища. В общем, Аким покинул здание полка и отправился в госпиталь.

Пивоварова – она разговаривала с кем-то из медперсонала – увидав его в коридоре, помахала ему рукой и тут же пошла к нему. При этом улыбалась, как будто рада была его видеть. Не скрывала радости. В этом было что-то… необыкновенное. Она словно специально нарушала все неписаные правила общения, принятые в казацком обществе. Да, она вела себя как городская – или те женщины, что живут в больших и богатых станицах.