Книга Глубокий рейд. Голова, страница 111 – Борис Конофальский

Розалия открыла дверь своего кабинета.

— Заходите, прапорщик. Ну, как съездили, как ваша дочь?

— Нормально съездил, - лаконично отвечал ей Аким. Ну не будет же он ей, как мальчишка, восхищённо рассказывать о впечатлениях, что на него и его семью произвела отличная машина. – С дочерью тоже всё в порядке.

— Волнуется, наверное? – продолжала интересоваться Пивоварова. – Это у неё первая беременность?

— Первая, волнуется.

В кабинете физиотерапии никого не было, и Саблин сразу протянул ей ключи от машины Савченко. Но она их не взяла.

— Сегодня я подготовлю всё, что вы заказали по списку, а вы подъедете ночью, и мы всё погрузим, отвезём в лодку.

«Погрузим? Отвезем? - Розалия, судя по всему, собиралась во всех этих делах принимать самое активное участие. – А муж-то её будет?». И тут он понимает, что женщина всё ещё собирается с ним в рейд. Во всяком случае, она будет проситься. А Розалия уже достаёт шприц и показывает ему.

— Шея как ваша?

— Да нормально… - кстати, насчёт лечения – Аким действительно стал чувствовать себя хорошо, он не мог сказать точно, это силы его организма или от уколов с массажем, но от неприятных последствий контузии и следа не осталось. Ни голова, ни шея у него вообще не болели.

— Снимайте гимнастёрку, сделаю укол в район восьмого позвонка, разработаем весь плечевой пояс.

— Да не нужно, - начал было Саблин, но она настаивает:

— Я уже ампулу сломала… Давайте, давайте…. Препарат отличный, дорогой, эффективный…

И тогда он соглашается и снимает гимнастёрку.

Глава 32

Она сделала ему укол, потом смазала плечи, лопатки и шею мазью и уложила его в кресло, а когда Саблин почувствовал, как ролики стали проминать ему мышцы, а она уселась рядом с его массажным креслом, он вдруг и говорит ей тихо:

— Мой дом… когда нас с семьёй не было, обыскивали.

Пивоварова уставилась на него и несколько секунд неотрывно смотрела, а потом наклонилась к нему пониже.

— Что?

— Мой дом обыскивали, – всё так же тихо повторил Аким.

Она опять отвечает не сразу, а лишь через несколько секунд.

— Это не мы, – и тут она немного насторожилась. – А у вас что-нибудь пропало?

— Кажется, нет, - отвечает прапорщик.

— Ящики целы? – уточняет физиотерапевт. Да, тут сразу чувствуется, что это её интересует. Вернее, только это её и интересует.

— Я их дома не храню, может, ещё целы.

Это «может ещё», конечно, ей не понравилось. Но Пивоварова говорит ему:

— Рада, что всё обошлось.

— Мой сын приводил в дом санитарку из госпиталя.

— Ваш сын – талантливый мальчик, – произносит Розалия.

«Талантливый мальчик!». Это выражение почему-то покоробило Саблина. Сын казака, боевого офицера, и – вдруг «талантливый мальчик». Он немного морщится. А Пивоварова, не обращая внимания на его гримасу, продолжает: - Для его возраста тяга к девушкам абсолютно нормальна, - она старалась оправдать Юрку, и в тоже время спросила: – Вы знаете, кого именно он приводил?

— Её зовут Нелли… Фамилию я не запомнил, – отвечает Саблин.

Розалия встаёт.

— Я сейчас узнаю о ней; если придут пациенты, скажите, что буду через пять минут.

Пришла она минут через десять и, присев на высокий стул рядом с его креслом, сообщает ему:

— Её фамилия Романовская, санитарка, убирала операционные и помогала в приёмном отделении. Второй день не выходит на работу и не ночует в общежитии, вещи какие-то не забрала.