Книга Коммунальная квартира, страница 4 – Алевтина Варава

Как правило, тут-то со скуки глаз врачуемого и находил на стене фигурку девочки из палочек, да начинал рассматривать.

Вопль разной степени громкости возвещал, что можно к пациенту возвращаться.

Многих так исцелил Демьян, хотя парочке упрямцев понадобился повторный курс терапии.

Невеста Гришкина горькой не грешила, и от девочки лучше было избавиться.

Ещё Семён наведался к бабке Марфе, чтобы она ночами не шаркала. И яблочек мочёных принёс, в качестве гостинца утешительного.

Почти все были уверены, что бабка Марфа померла лет с десять назад, а то и пятнадцать. Семён и вовсе утверждал, что присутствовал на похоронах, и что пирожки с абрикосовым повидлом там были слишком уж жирными, такими, что его изжога после замучила. Вроде как потом не было о Марфе Петровне ни слуху ни духу, а позже начал кто-то ночами шаркать.

Дальше тогдашняя жилица, перебравшаяся с мужем после во Владивосток, Клавдия Афанасьевна Зайчикова-Сметанкина, в ночи понемножечку от чужих продуктов в холодильнике отрезавшая регулярно да часто из соседской бутыли с маслом отливающая, повстречала Марфу со свечой в час одной из своих вылазок.

Бабка не ругалась, только головой качала.

Клавдия Афанасьевна вроде после того промысел свой свернула, а там и уехала.

А Марфа с тех пор всякий раз бывала в своей комнатушке, самой дальней и маленькой, куда пройти можно только через Г-образную комнату. Бабуся сидела у окна и вязала шерстяной чулок. Готовить она не ходила, на улицу тоже носу не казала. В питании, кажется, не нуждалась, хотя очень жаловала мочёные яблочки и ещё сухой клубничный кисель в брикетах, который не разводила, а посасывала своим беззубым ртом. Была Марфа в целом безобидная, но несправедливости не терпела. К кому приходила среди ночи со свечой, тому лучше было бы подумать о своих последних делах и всё хорошенечко взвесить.

Впрочем, бабка Марфа не говорила ничего ни виновному, ни окружающим. Смотрела только. В самое нутро.

А ещё как-то так вышло, что в её комнатушку никого не вселяли. То ли запамятовали смерть бабкину зафиксировать, то ли ещё почему.

Другое дело в проходную комнату…

В Г-образную комнату, соединяющую коридор и коморку бабы Марфы, постоянно кого-нибудь подселяли, но всякий раз выходило, что жильцы выбывали по самым разным причинам, хотя квартира эта в целом считалась очень большой удачей. Поначалу.

Жилплощадь располагалась в самом центре города и комнаты были очень просторные. Жильцов проживало немного. С виду. Демьян и вовсе занимал комнату в тридцать квадратов один. Числился ещё инженер, тоже одинокий, на пятнадцати квадратах. Семья из трёх человек с малолетней девочкой на тридцати, ещё одна семья из трёх взрослых и двух малолетних обитателей на двадцати семи квадратах, и старушка-пенсионерка на десяти.

На деле в стенах квартиры было куда больше всего, самого разного. И речь вовсе не о Демьяновых собаках и кошках.

К новым жильцам всякий раз поначалу старались относиться радушно. Приживутся они тут или нет — решали не люди. Но в Г-образной было сложнее прочего обустроиться. И не только из-за Марфы, которая там всякую ночь хаживала. Просто именно там произошло единственное за всю историю квартиры настоящее злодеяние.