Книга Танцор Ветра. Том 4, страница 9 – Константин Зайцев

Бесшумно прикрыв за собой дверь, Я двинулся вглубь дома обнажая ножи. Старые привычки тени никуда не делись, даже когда в венах течет кровь дракона. Это мой дом и любой кто посмел сюда забраться, должен быть готов встретиться с не самым гостеприимным хозяином.

Комната с алтарем предков находилась в глубине дома, в самом тихом и темном месте, где не доносились звуки улицы. Раздвинув легкую бумажную перегородку, я вошел внутрь и остановился как вкопанный.

На алтаре не было ни пылинки.

Деревянная поверхность блестела матовым светом, словно ее только что протерли влажной тканью. Курильница стояла на своем месте, и в ней виднелся пепел — серый, тонкий, еще не успевший остыть до конца. Воздух был пропитан запахом благовоний, сладким и терпким одновременно. Свежим ароматом!

Кто-то был здесь и это было совсем недавно.

Я подошел ближе, вглядываясь в алтарь. Табличка с именем наставника — Цзян Вэй — стояла на почетном месте, строгая и лаконичная, как и он сам. Рядом с ней лежал бумажный цветок лотоса, тот самый, что я видел в прошлый раз. Белые лепестки с черной каймой, капли крови, иероглиф «клятва» в центре. Но теперь я заметил еще одну деталь — цветок лежал не совсем так, как раньше. Его поднимали, чтобы сделать уборку, а потом аккуратно, вернули на место.

Я провел пальцем по краю алтаря. На коже остался едва заметный след влаги. Совсем свежий.

Сердце забилось чаще. Кто бы это ни был, он знал об этом месте. Знал о наставнике. И пришел сюда отдать дань уважения — или проверить, не вернулся ли я.

Глубоко вдохнув, я опустился на колени перед алтарем. Мои движения были медленными и размеренными, как учил меня наставник. Ритуал требовал сосредоточенности и уважения. Он требовал, чтобы ты отбросил все лишнее и остался наедине с памятью о тех, кто ушел.

Я достал из рукава три палочки благовоний и зажег их от маленького огонька в фонаре. Дым поднялся тонкой струйкой, извиваясь в воздухе, словно змея, ищущая путь к небесам. Я воткнул палочки в пепел курильницы и склонил голову.

— Учитель, — произнес я негромко, и мой голос эхом отозвался в тишине комнаты. — Я вернулся к тебе. Снова.

Табличка молчала, но я чувствовал его присутствие. Не физическое, не призрачное. Просто настолько сильное ощущение, что он наблюдает за мной.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — продолжил я, глядя на иероглифы его имени. — Ты всегда говорил, что духи предков наблюдают за нами. Что они видят наши поступки и судят о нас по нашим делам, а не по нашим словам.

Я сжал кулаки, чувствуя, как гнев и боль снова поднимаются во мне, словно волна цунами, готовая обрушиться на берег.

— Двое, — сказал я тихо, но в моем голосе звучала сталь. — Двое из тех, кто виновен в твоей смерти, уже мертвы. Лянь Шу, дневной мастер, троюродный брат Первого Советника — я повесил его на его же красной ленте. Пусть он задохнется в Желтых реках загробного мира, пусть его душа не найдет покоя.

Дым от благовоний поднимался все выше, словно унося мои слова к небесам.

— И Фу Шан, ночной мастер гильдии воров, — мой голос стал жестче. — Он думал, что может использовать меня. Думал, что я всего лишь щенок, которого можно прижать к земле. Он ошибся. Его тело сейчас кормит рыб в канале Нижнего города.

Я поклонился, коснувшись лбом холодного пола. Древесина была гладкой и прохладной, словно прикосновение самой смерти.