Книга Беспощадный целитель. Том 7, страница 66 – Константин Зайцев

Дэмиона я оставил напоследок. И правильно сделал, потому что с ним разговор вышел не про усталость.

Он сидел у своего поста при нише, положив руки на колени ладонями вверх, как медитирующий монах, и внимательно смотрел на них. Я присел напротив, взял его правую кисть и повернул к свету.

По тыльной стороне ладони, от запястья к костяшкам, тянулась тонкая серая жилка. Не вена. Тьма сочилась из-под кожи. Медленно, как сукровица из свежего шва, — доползала до костяшек и таяла, не решаясь идти дальше.

— Давно? — спросил я.

— С час. — Он не отвёл взгляда от ладони. — Она не рвётся. Просто… подтекает. Как будто дверь я закрыл, а щель под дверью осталась. Это плохо?

— Это счёт. — Я отпустил его руку. — Ты сегодня держал её на лезвии полдня. Она наелась работы, и ей понравилось. Теперь она будет проверять щели — не потому что хочет тебя сожрать, а потому что хочет ещё. Разница тонкая, но важная.

— И что мне делать?

— То же, что и с любым зверем, который распробовал охоту. Не запирать наглухо — иначе он взбесится. Не выпускать без команды — тогда он обнаглеет. Выгуливать. — Я поднялся. — Сегодня до заката ей ещё будет работа, так что щель можешь не трогать. А вот после мы с тобой сядем и разберёмся, что с этим делать. Я могу сказать одно, Дэмион Кросс: я готов прикрыть твою спину, потому что знаю, что ты сделаешь так же. А твою тьму мы приручим и сделаем из тебя тёмного рыцаря из сказок приграничных земель.

Он усмехнулся и негромко сказал:

— Будь аккуратнее, Алекс Доу. Подобные вещи я как-то читал в запретной секции библиотеки графа, когда гостил у матери. И пахнут они Серым Советом. Но скажу сразу: мне плевать. Благодаря тебе Элис свободна, как и я. Так что я с тобой, Мертвец, и я готов учиться твоим техникам.

Он кивнул мне и сжал кулаки так, что жилка тьмы втянулась под кожу, как змейка в нору. Почти сразу. Почти.

Это «почти» я сейчас отбросил в сторону. Займёмся этим потом. Вот только список на потом продолжает расти.

Гостя Алиса поймала за минуту до того, как его увидели остальные.

— К нам идут, — сказала она из ниши, не поворачивая головы. — Один. По верхней кромке, вдоль стыка. Идёт медленно. Хромает на правую… нет. Не хромает. Бережёт бок.

Через минуту на гребне у стыка встал Рольф фон Крампф — один, с пустыми руками, с перетянутыми рёбрами под курткой. Он остановился в пяти шагах от бруствера, как останавливаются у чужого порога, и спросил — не меня, а точку:

— Разрешите?

Лина глянула на меня. Я кивнул. Эйра даже не пошевелилась, но потом всё же кружку отставила: свободные руки в присутствии вчерашнего врага дороже вежливости.

Рольф перелез через бруствер тяжело, по-стариковски, и я мельком отметил, что рёбра ему перетягивал коновал: слишком высоко, дышать мешает, а трещину не держит. Отметил — и промолчал. Не моя забота.

Он прошёл мимо меня. Мимо Эйры. Остановился у ниши, перед Алисой, — и стало очень тихо, только внизу, в гнездовом ярусе, ворочался далёкий гул.

— Ты меня не видишь, — сказал он. Голос у него был ровный, только слишком уж ровный — так говорят заученное, чтобы не сбиться. — Я Рольф фон Крампф. Тот, кого твой друг вызвал на поединок. Я принял одно плохое решение. В азарте, сгоряча — да плевать почему. Важно другое: что я не подумал, чем оно обернётся. Я не думал, что будет именно так. Что платить будут те, кто просто стоял рядом. — Он коротко, по-военному, наклонил голову. Глаза бы этого не увидели. Она — увидела: лицо её повернулось следом за поклоном, точно, как стрелка за магнитом. — Я пришёл сказать, что был неправ, и извиниться.