Книга Дневник убитой женщины, страница 178 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Создавалось ощущение, словно девушка пришла сюда ненадолго — и все-все об этом знали, поэтому не торопились создать для Инны милый домашний мирок. К чему суетиться, раз девчонка в любом случае скоро покинет эти стены? Разумеется, если спросить Казарновскую и прочих, то они ответят, мол, мы не успели, думали, впереди много времени. Один и тот же бессердечный ответ постоянно, постоянно, постоянно! На все вопросы неизменно слышишь дурацкую фразу с небольшими вариациями. Что же получается, Швецова права, девочку не любили? Или возвращение Инны настолько всех потрясло, что родители действительно не знали, как себя вести и как жить дальше с внезапно обретенным ребенком, отчего осторожничали и опасались поспешных решений?

Пассивность Казарновского казалась особенно странной и противоестественной. То он готов бороться за дочь, то чего-то выжидает, при этом находит достаточно времени, чтобы сидеть в машине часами, как охотник в засаде…

Охотник в засаде… Человек, поймавший добычу и держащий ее в клетке. Клетка распахнулась, добыча сбежала и вернулась домой. Как, зачем, в чем смысл? Полковник усомнился, что движется в правильном направлении. Но ведь можно допустить психическое расстройство у отца, проявляющееся исключительно в его отношениях с дочерью. Нельзя исключать, что он патологический собственник, вознамерившийся отнять девочку у своей жены, которую (как и Швецова) считал никудышной матерью. Дочку поместил в каком-то тайном убежище под присмотром няньки. Нянька получала достаточно денег, чтобы не задавать лишних вопросов. Кроме того, вопросов у няньки могло и не быть, она верила, что помогает одинокому родителю следить за психически больной дочкой.

К слову, безумие девочки развилось из-за травмы в результате похищения или же оно было врожденным, унаследованным от папы?

Чтоб ему пусто было, этому Казарновскому! Серьезных улик против него нет, как и против остальных, зато в подозреваемые годится. Чего уж там: все годятся, кроме махровых аферистов Калугиных.

«Интересно, прислуга замечала в кустах машину Даниила? — крутилось в голове Гурова, пока он осматривал детскую. — Вдруг они смогут рассказать о том, чего не заметили бестолковые охранники». Прежде чем покинуть особняк, Гуров попытал удачу и задал Швецовой этот вопрос:

— Вы видели рядом с домом какие-нибудь машины в последнее время? Мимо проезжали или останавливались на время?

Она дернула плечами, изобразив недоумение.

— Ладно, расспрошу об этом вашу подругу.

Виолетта опять пожала плечами, на сей раз увереннее. Гуров спустился на второй этаж и прошел на кухню. Повариха споро готовила обед. Нож для овощей со звуком топора опускался на крепкий кабачок, нарезая идеальные, равной толщины кружочки. Лев Иванович повторил вопрос о машинах поблизости от особняка. Сняткова замотала головой и уверенно заявила, что никакие машины рядом с домом не останавливались.

— Хотя что толку меня спрашивать, я же только кухонное окно перед собой вижу, — добавила она. — Вам бы лучше этих лоботрясов поспрашивать. Охранников. Вдруг видели чего? Не зря же тут взад-вперед катаются.

— Поверьте, мы спрашивали. Безрезультатно, — разочарованно развел руками Гуров.

— Даже не удивляюсь, они не за порядком следят, а за… кхе-кхе! — Она оборвала себя на полуслове и смущенно закашлялась.